Мэри жила ради этого дня. Она устроит грандиозную вечеринку, дабы показать Хоубаткеру, что отец поступил мудро, завещав Сомерсет ей. Все увидят, что под ее руководством плантация вновь стала приносить прибыль. И их семья потихоньку выберется из нищеты. Она наймет слуг в помощь Сасси, установит в доме современные санузлы на смену туалету в дальнем конце двора и ночным горшкам под кроватями. Кто знает, может, она даже купит автомобиль и предоставит заслуженный отдых Шони, их верному арабскому скакуну, пережившему своего товарища по упряжке. Дарла не будет ни в чем нуждаться. Она вновь сможет высоко держать голову, увенчанную самой дорогой шляпкой, какую только можно купить за деньги. Зная мать, Мэри не сомневалась, что, как только та сможет одеваться по последней моде, а ее дом обретет былую роскошь и великолепие, она не станет обращать внимание на то, чья рука снабжает ее всем необходимым. Дарла станет гордиться своей дочерью так же, как раньше гордилась мужем.

Но если Джервис Ледбеттер пожелает получить деньги до того, как будет собрана последняя коробочка хлопка, придется отклонить его предложение. Нельзя рисковать неприкосновенным запасом. Тем не менее стоило сделать небольшой перерыв в работе, чтобы послушать, что он хочет ей сказать.

Два часа спустя, выслушав старого плантатора, Мэри уставилась на него, приоткрыв рот от удивления. Они сидели в кабинете небольшого особняка в колониальном стиле и пили послеобеденный кофе.

— Вы сказали, «Первый банк Бостона»? «Первый банк Бостона» хочет выкупить у вас «Находку»?

— Именно это я и сказал, Мэри. Однако... — Владелец «Находки», известный повеса и дамский угодник, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, игриво соединил кончики пальцев домиком. — Я еще не сказал «да». Я даю тебе возможность выкупить плантацию первой и увеличить площадь своих владений.

Мэри едва не взвыла во весь голос. Именно «Первый банк Бостона» дал отцу деньги под залог земли, и именно ему принадлежала закладная на Сомерсет. Похожие на гробовщиков, сидящих у постели смертельно больного в ожидании последнего вздоха, банкиры надеялись, что она не сможет рассчитаться с долгами. Если Сомерсет отойдет к ним, то, купив «Находку», они заполучат плантацию, стоимость которой в три раза превысит их вложения. Иначе почему они стремятся приобрести именно эту полоску земли, когда вокруг достаточно других хлопковых ферм, попавших в затруднительное положение? Мэри задохнулась от негодования.

Она привыкла смотреть на банк как на личного врага, стремящегося уничтожить их семью. Один за другим плантаторы «хлопкового пояса» продавали свои земли покупателям с Востока, а также своим арендаторам, существование которых зависело от них. Их нельзя винить, решила Мэри. Плантаторам становилось все труднее. Неблагоприятные погодные условия, расходы на содержание, уменьшающийся рынок сбыта, нежелание наследников соблюдать вековые традиции - все это представляло собой достаточно вескую причину, чтобы прекратить постоянную борьбу за выживание.

Тем не менее Мэри испытывала чувство, близкое к презрению, глядя на похожего на жабу человека, чьи водянистые глазки с подозрительным восторгом смотрели на нее поверх кончиков пальцем. Она приняла решение.

— Если вы согласитесь подождать, пока мы соберем урожай, я, пожалуй, куплю вашу землю.