Хоуги уже встал и подгонял свое семейство. Слава Богу, оба его взрослых сына были дома: один пришел в отпуск из армии, а второй искал работу, и сейчас они стояли наготове, перебросив мешки для хлопка через плечо.

— Доброе утро, мисс Мэри, — поздоровались парни, сделав вид, что не заметили, что она одета лишь в ночную рубашку и халат.

— Насколько все плохо, Хоуги?

Тот пожал плечами.

— Мои догадки ничуть не лучше ваших, мисс Мэри.

— Дайте мне мешок.

Вокруг все еще было темно, хоть глаз выколи, когда семейство Картеров и Мэри начали собирать хлопок. До сих пор на землю не упало ни капли дождя, но молнии по-прежнему раскалывали небо, а в воздухе висела пыль. Мэри молила Господа послать им ветер. Жуткая неподвижность пугала девушку. Далеко впереди и по бокам Мэри видела мерцание керосиновых ламп. В их неверном свете можно было рассмотреть повязанные платками головы, склоненные над морем белых коробочек. Руки сноровисто мелькали, собирая хлопок, а нависшее над головами ночное небо торопило их: «Быстрее, быстрее, быстрее».

Град налетел через полчаса, а за ним хлынул дождь. Мэри и Картеры дошли примерно до половины своих рядов и оказались слишком далеко, чтобы вернуться к повозке.

—Укрывайтесь мешками! — крикнул кто-то. — Градины размером с куриное яйцо.

Но даже когда на ее непокрытую голову обрушился град, Мэри продолжала собирать хлопок, пока не поняла, что это бесполезно. Она подмяла заполненный наполовину мешок под себя, защищая его своим телом, а голову прикрыла руками. Спустя некоторое время она перестала чувствовать боль от ударов градин и слышала лишь стук собственного сердца.

Только когда град сменился проливным дождем, ее силой увели в укрытие.

— Мисс Мэри, — сказал Хоуги, — мы больше ничего не можем сделать. Давайте хотя бы отвезем мешки в дом.

Ее одежда промокла насквозь и прилипла к телу, подол волочился по грязи, и, с трудом вытаскивая ноги из болота, в которое превратилась плантация, Мэри побрела к дому надсмотрщика.

— Вы простудитесь, — ужаснулась жена Хоуги.

Как это было бы кстати, подумала Мэри.

На крыльце Мэри, смахнув со лба налипшие пряди волос, обвела взглядом лица обступивших ее людей. Похоже, они ждали от нее каких-то слов... и действий. Их жизнь оказалась в ее руках, и она должна каким-то образом сделать так, чтобы этот кошмар больше не повторился. Прищурившись, Мэри вглядывалась в холодную, унылую, насквозь промокшую ночь, словно надеясь услышать голоса деда и отца, советующие ей, как поступить, но до слуха донесся лишь издевательский смех стихающего дождя да лязг ее вдребезги разбившихся надежд.

— Проклятье! — выругался надсмотрщик, вытирая лицо полотенцем. — Еще один год псу под хвост.

— Что мы теперь будем делать, па? — со слезами в голосе поинтересовалась одна из его маленьких дочек, личико которой было перепачкано грязью.

— Прямо сейчас нужно разложить хлопок, просушить его и посмотреть, что у нас есть, — распорядилась Мэри. — Мэтти, — она повернулась к жене Хоуги, — разожги очаг, чтобы высушить мешки как можно лучше. Утром мы снова набьем их хлопком.

До самого рассвета они раскладывали спасенный хлопок на полу хижины, чтобы оценить его стоимость.

— Плохо. Очень плохо, мисс Мэри, — провозгласил Хоуги.

Дождь перестал и ночь понемногу отступала, когда Мэри согласилась наконец выпить чашечку кофе и вышла на заднее крыльцо, чтобы окинуть взглядом свои поля. Над плантацией разгорался рассвет, медленно обнажая перемешанные ряды кустов, которые еще вчера горделиво смотрели в небо, покачиваясь под тяжестью коробочек с хлопком. Сейчас стебли были изломаны и измяты, и сбитые комочки хлопка смешались с лежавшими на земле градинами. Ни один куст не уцелел.