«Бойцовский клуб» Гынека, по зрелому размышлению, вообще, выходил почти в ноль. Ну может в маленький-маленький плюс. Сколько раз он туда ходил? Девять. А что с того? Два раза нормально поели в корчме. Ну, ещё та котта. Но её запишем в случайности.

Про лес я уже сказал. Вот и получалось, что общий доход нашей троицы выходил от силы три-четыре медяка в неделю. А только на еду, если не жировать, то, как минимум, геллер в день на троих вынь да положь. Тут ещё и осень не за горами, в «яме» не проживёшь. А чтоб под крышу пустили, да не до́ма, а хотя бы в амбаре или сарае пожить позволили — тоже платить надо. Не выяснял пока сколько, но что денег попросят, никаких сомнений. Ну и одежда. Климат тут конечно мягче, чем в моём прошлом, в Средней полосе России, но снег зимой выпадает, и много. Это я узнавал. А значит нужно что-то тёплое. Тоже деньги…

Короче, от работы можно нос воротить, но если жить хочешь — вариантов никаких.

— Деваться некуда, вариантов нет, — невесело повторил я Смилу.

Тот только хмыкнул и, как мне показалось, переглянулся с Гынеком.

Вернулся недовольный Пивчик — из четверых вызвавшихся корчмарь отобрал одного и, «закрыв вакансию», удалился с новым «помогаем» в сторону лавки зеленщика.

— Так, и чё вернулся? — подмигнул я парню. — Иди, встань поближе… Не то вдруг мясник придёт, работу предлагать. А ты не успеешь.

Пивчик ничего не ответил и опять стал рядом с нами троими.

Честно говоря, мне он не нравился. Не знаю, почему. Так то он тихий и незаметный. С ним вообще мало кто общался из беженцев, разве что сердобольный Джезек. Но пока я не могу сформулировать, что в человеке раздражает, не буду и хамить открыто…

В этот момент меня обдало сильнейшим запахом костра и немытого тела — к толпе подошли два мужика. В носящих следы копоти плащах с разрезами для рук, в застиранных, и тоже тёмно-серых, от въевшейся сажи, рубахах и штанах из грубой холстины, в войлочных колпаках.

Пивчик скривился и отошёл чуть в сторону. Гынек, тот вообще нос зажал.

— О, углежоги пожаловали, — брезгливо бросил Смил, — видать опять будут народ к себе на работу подбивать.

— А что? — по-простецки пожал плечами Джезек, — Я б, наверное, пошёл…

— В своём уме, парень? — окинул его недовольным взглядом Смил. — Чтоб вот так вонять? Чтоб при входе в город от тебя шарахались? Чтоб ни в одну приличную таверну не пустили?

— Зато они при деле… И при деньгах, — вздохнул Джезек. — В общем, друже, если предложат к себе, я наверно возьмусь…

— Джезек, не глупи, — покачал головой Гынек, — углежог, то ж клеймо на всю жизнь. И дорогу-то в город забудешь.

— Да, — согласился я, — знатно воняют. Нужно совсем отчаяться, чтоб на такую работу согласиться.

Углежоги сначала хотели сунуться к помосту, но тут по народу прокатилась волна ропота — от ратуши, скорой походкой подошёл рихтарж, словно ледокол с лёгкостью рассёк толпу и в два шага взбежал на помост. Видя такое, углежоги решили подождать в сторонке.

Следом за рихтаржем, не поспевая, шёл ещё один горожанин — среднего возраста, очень кряжестый, с широченными плечами и мощными, как у борца руками.