Следом за рихтаржем, не поспевая, шёл ещё один горожанин — среднего возраста, очень кряжестый, с широченными плечами и мощными, как у борца руками. Одет он был в тёмно-зелёное шерстяное котарди с длинными, и довольно свободными рукавами. На ногах — тёмно-бордовые шоссы, заправленные в высокие кожаные сапоги. На голове — широкополая шляпа.

Он тоже поднялся на помост, и я обратил внимание ещё на пару деталей костюма: подпоясан он был кожаным поясом с массивной бронзовой пряжкой, выполненной в виде ведра. Ещё, в форме ведра была большая бронзовая эмблема, приколотая с правой стороны груди. Лицо же нового персонажа оказалось обветренное, морщинистое, словно продублённое на солнце.

Рихтарж поднял руку, призывая внимание, и толпа тут же замолчала.

— Городской совет решил, и бургомистр подтвердил, что городу нужно больше воды… — говорил он как всегда грубым и резким голосом, выдерживая полусекундные паузы между предложениями. — Наш город растёт, — на жёстком лице отобразилось подобие горделивой улыбки, — число его добропорядочных жителей увеличивается…

Да, понятно, что всякой сволочи, типа нас, беженцев, это не касалось. Говорилось про «добропорядочных».

— … Поэтому… городской совет приговорил взять ещё троих водоносов… О работе расскажет достопочтенный мастер Гануш, староста гильдии.

Рихтарж отошёл на шаг, а вперёд вышел тот самый горожанин.

— Кто меня не знает, я — мастер Гануш, старший над водоносами, — повторил он то, что мы и так только что услышали. — Мне нужно три человека. Лучше, если они будут знакомы с работой.

— А чё за работа? — выкрикнули из толпы.

— Справедливый вопрос, — кивнул староста. — Мы начинаем работу до утреннего колокола, и наша обязанность — наполнять бочки горожан. Как вы знаете, колодец воды даёт мало, поэтому мы носим воду от реки. Кроме того, в обязанности гильдии входит следить за чистотой самого колодца, а так же того участка реки, где мы берём воду…

Хм, принципе, работа знакомая…

— И чё платят? — проскрипел тот же голос.

— За доставку воды город платит по два геллера в день, оплата раз в седьмицу. Работа по очистке колодца и бе́рега оплачивается отдельно…

Два медяка? М-м-м… Пожрать в день можно и на полгеллера, если не шиковать. И полтора ещё останется. Комнату, конечно, за эти деньги не снимешь, но, думаю, что за ночлег в амбаре возьмут немного. В итоге за месяц вполне можно на зимнюю одёжку скопить. А мне лишь бы освоится да осень с зимой перекантоваться, там что-нибудь придумаю…

Думал я уже на ходу, пробираясь сквозь толпу, не забывая при этом махать рукой над головой и громко оглашать:

— Я готов! Я знаком с работой!

Пока дотолкался, у помоста уже стояли двое. Раньше их не видел, значит не из беженцев. Одеты, почти как я, то есть из голытьбы.

— А ты не слишком мал, парень? — хмыкнул с верхотуры помоста рихтарж.

— Мал, да удал, — весело отпарировал я. — Работу знаю, воду я уже носил… Госпоже Марте, — наконец-то припомнил я имя.

— Помню тебя, — степенно кивнул мастер Гануш, — видел за работой.

В душе радостно звякнул колокольчик. Эх, получу первые деньги — обязательно завалюсь в корчму… В первый раз можно будет и мяска заказать, так сказать — отпраздновать… А вообще, чего ждать? Город маленький, все всех знают. Сегодня же смогу нормально поесть в счёт будущей оплаты… И башмаки надо новые. А то эти почти развалились… Но, когда получу первые деньги — обязательно закачу пир! И пацанов позову, кореша всё же! С детства, вроде как.

— Господин, возьмите лучше меня…

На несмелый и негромкий голос за спиной я сразу и не обратил внимания, пребывая в сладостных мечтаниях о еде.