Во дворе творилось что-то невообразимое. Прямо возле подъезда, из которого меня вывели, лежали два трупа. Судя по камуфляжу и не снятым бронежилетам, солдаты ОМОНа. Двор был освещён прожекторными установками с машин, которые въехали прямо во двор. Все дома по периметру были оцеплены бойцами. Уже мелькали крупные фигуры с профессиональной экипировкой, в масках. А к нам бежал, размахивая руками, участковый, с перевязанной головой. Следом за ним спешили двое в штатском, но с той самой выправкой, которая всегда отличает военного человека. Он на ходу что-то объяснял им, как я понял, касательно моей персоны.

Я посмотрел в сторону дома, в котором подъезды штурмовали бандиты. Из двух подъездов валил густой чёрный дым, похоже, что там в подвале начался пожар. Об этом же свидетельствовали и три пожарные машины, которые совсем заполнили и без того забитый двор. Из дома, в сопровождении спецназовцев, выводили спешно кое-как одетых людей, пожарники разматывали рукава, рвались в подъезд, но их не пускали бойцы. Страсти там разгорелись нешуточные, дело дошло почти до драки, но подоспели старшие, о чём-то договорились между собой и просто стали заливать подвал водой, не спускаясь вниз.

Участковый вместе с людьми в штатском подошёл к нам.

— Ты как, Михаил Андреевич? — спросил он.

— Всё в порядке, — я покосился на засмущавшихся бойцов.

Но у меня не было на них обид. Я сам приложился бы в такой ситуации, когда в двух шагах отсюда лежат твои убитые товарищи.

— Что с тобой? — я кивнул на повязку.

Участковый махнул огорчённо рукой.

— Бандиты оглушили, а солдат, которые подоспели, убили. И в масках, с автоматами, ушли в этой сумятице.

— Двое? Один слегка прихрамывает? Здоровые такие?

— Да, — кивнул, подтверждая мои догадки, участковый. — Одного из них я видел здесь раньше, да и второго, кажется.

— Это, кажется, Слон и Блин, — так они между собой перекликались в подвале.

— А где мальчик, Михаил Андреевич? — спросил штатский.

— Мальчик ушёл с Соколиком. У них там какие-то свои разборки, он отнял мальчика у Слона и Блина. Ушёл коллектором, как ты меня привёл.

— Где выход? — резко спросил штатский.

Я повернулся, ориентируясь, и заметил отчаянные гримасы участкового. Скосился осторожно в ту сторону, куда он отчаянно показывал глазами, и замер.

Из подъезда, где мы спускались в коллектор, выходило моё пальто. И я мог спорить на что угодно, что знаю, кто в нём находится. Нет, Соколик что-то слишком находчив и смел для бандита. Что-то в нём есть странное. А уж такой смелой наглости я у бандитов не встречал. Он шёл через двор, заполненный вооружёнными до зубов бойцами, одетый в моё пальто, которое было ему несколько великовато, ведя за руку мальчика, точно рассчитав, что в такой суматохе его единственный шанс уйти — это вот так, в наглую. Именно так его и не заметят. У него не было ни одного шанса. Он придумал единственный. Это был профессионал, или законченный псих. Но для психа это было слишком точно психологически.

Я, старый волк, прошедший и видевший такое, что другой за всю жизнь не увидит, не смог бы на его месте лучше сообразить, что же мне делать и на что решиться. В эти минуты огня, смерти, страха, ярости, дикого нервного напряжения никто даже не подумал подойти к идущим через двор мужчине и мальчику, которого не тащили за руку, а спокойно шедший рядом с отцом и о чём-то с ним разговаривал.