— И это всё?

— Нет, почему? Приехали следователи, нас всех допрашивали, развели в разные комнаты. Допрашивали долго, почти до утра. А утром, только мы чуть уснули, приехали из прокуратуры и отвезли нас опять для допроса. Мы очень удивились, нас ведь только что несколько раз допрашивали, но уже в прокуратуре моему брату и моей маме были предъявлены обвинения в организации заговора о похищении ребёнка и убийстве жены моего брата.

— Что же вы сразу не сказали?! — ахнул я.

— Вы же самим велели, чтобы я рассказывала всё по порядку, вот я и рассказывала по порядку.

Она не выдержала и всхлипнула. Но тут же взяла себя в руки. Характер у девушки, несомненно, был, не зря же брат упоминал об этом. Профессиональная спортсменка, она умела уверенно управлять своими эмоциями.

— И что же послужило основанием для столь серьёзных обвинений? поинтересовался я, понимая, что прокуратура должна была иметь на руках весьма веские аргументы, чтобы решиться задержать по подозрению в убийстве и похищении ребёнка отца мальчика и мужа убитой, и бабушку мальчика.

Так оно и оказалось.

— Они предъявили гильзы от спортивной винтовки, найденные на месте убийства жены моего брата, и результаты экспертизы, которые говорили о том, что она была убита именно из этого оружия, притом стреляли откуда то со стороны, из засады. И ещё поводом послужило изъятое завещание.

— Ну, во-первых, про это завещание было известно, из него ваш брат не делал секрета, и рассказал о нём даже нам, он понимал, что оно рано или поздно обязательно всплывёт и может вызвать кривотолки. А во-вторых, сейчас столько всякого оружия, спортивную винтовку тем более нет проблем приобрести, я так думаю.

— Тут вы ошибаетесь, к сожалению. Спортивные винтовки, которыми пользуемся мы, профессиональные спортсмены, чаще всего делаются на заказ, строго индивидуально, и обладают уникальными свойствами, да и стоят они очень и очень дорого, нам, как правило, часть денег доплачивает федерация.

— И спортсмены могут себе позволить это оружие?

— Мне, как я уже говорила, помогла федерация, а мама была большим спортсменом, она до сих пор выступает в крупных соревнованиях, а это большая редкость, обычно стрелков с возрастом подводит зрение. Это, к великому сожалению, не мускульная сила, которую можно в себе поддерживать.

— А разве винтовки не хранятся где-то на складе?

— Да что вы! Конечно, нет. Особенно теперь. Раньше ещё было построже, а сейчас у всех разрешения, тем более, что сейчас и тренируются кто как устроится, даже места постоянного нет. Какие уж тут склады!

— И что, установили, что винтовка принадлежит вашей маме?

— Да, — посмотрела она мне в глаза. — Но её не нашли, винтовку. Я уверена, что её у мамы украли.

— А почему она не заявила об этом сразу?

— Возможно, просто не знала, у неё несколько винтовок, все хранятся в специальном железном шкафчике. Она же не каждый день туда заглядывает.

— Но у вас, насколько я понимаю, тоже дома есть винтовка, или винтовки. Почему же вас отпустили?

— Меня не было в этот день в Москве, я уезжала в Ижевск, как раз заказывать новую винтовку, моя сломалась, она в мастерской, но наш оружейник посоветовал мне заменить её на более новую. Так что винтовки у меня не было.

— Но вы же сами сказали, что винтовок в доме у спортсмена может быть несколько.

— Может, но не всегда так бывает. Я пользовалась одной винтовкой до тех пор, пока не приходилось её менять. Я привыкаю к вещам.

Она засмущалась и поставила руку локтем на стол, очевидно вспомнив про маленькую заплатку на своей красной спортивной куртке с надписью СССР на спине.