— И потом, — помолчав добавила она, — меня не совсем отпустили. Меня отпустили, так сказать, временно, под подписку о невыезде. Вот я и пришла к вам. Я просто не знаю, к кому ещё в этой ситуации я могу обратиться за помощью. Брат оставил мне вашу визитку, просил связаться с вами.

— Но у него в банке наверняка есть опытные юристы и адвокаты, почему он не обратился к ним?

— Он обратился. Приезжали из банка юристы, или адвокаты, что-то пытались доказать, много шумели, ругались, возмущались, но ни брата, ни маму не отпустили. Я очень боюсь за маму. У неё просто шок. Мало того, что украли её любимого внука, так её ещё и в убийстве подозревают.

У неё слабое сердце.

— Но я не очень понимаю, почему вы и ваш брат рассчитываете на меня? Как и чем я могу повлиять на освобождение вашего брата и мамы? Что могу сделать я, подполковник в отставке?

Я думаю, что особого повода для волнений у вас нет. У брата вашего опытнейшие юристы, на его защиту встанет крепкий банк, если уж банк находит возможным выделить миллион долларов на выкуп сына своего сотрудника, наверняка этот банк сумеет обеспечить этому сотруднику надёжную защиту, тем более, что тут дело затрагивает и банковские интересы. Вы представляете, какой может разгореться скандал? Думаю, что по поводу брата ваше беспокойство преждевременно.

— Я больше беспокоюсь о маме, — честно призналась Алёна. — Я тоже думаю, что освобождение брата — дело одного-двух дней, так сразу же и банковские юристы заявили, так что за него я могу быть относительно спокойна.

— Так в чём же дело?

— Дело в том, что брата арестовали, по оценкам тех же юристов, чтобы попытаться под психологическим нажимом, угрожая какими-то пунктами страховки, чем-то ещё, пользуясь психологической неуравновешенностью в данной ситуации, и, возможно, его неприязнью к маме, получить от него какие-то подтверждения версии, направленной против моей мамы. Так оценивают это юристы. Вряд ли в страховке есть какой-то пункт, который прямо указывал на возможность его вины. Да этого и не может быть, я хорошо знаю своего брата. Он очень любил и жену, и сына.

— Простите, а почему в прошедшем времени? — осторожно кашлянул Артур.

Я неодобрительно покачал головой, укоряя его за некоторую бестактность, хотя и отметил с внутренним удовлетворением его наблюдательность.

— Что в прошедшем времени? — то ли не поняла, то ли просто сделала вид, что не поняла, Алёна.

— Ну, вы сказали, что ваш брат ЛЮБИЛ жену и сына.

— Я так сказала? — удивилась женщина. — Возможно, извините, я просто оговорилась.

Классный ответ. Никаких выкрутасов. Ни убавить, ни прибавить. Просто оговорилась, и всё тут. А что можно на это возразить? И почему я должен её подозревать в чём-то, не верить ей? А с другой стороны — почему я должен ей верить?

Мы помолчали.

— И всё же не пойму, что могу сделать именно я, с моими весьма ограниченными возможностями?

— Вы можете действовать нетрадиционными методами, у вас есть свои связи, вы же сумели выйти на бандитов в Мытищах. И потом, брата беспокоит то обстоятельство, что следствие возьмётся выжимать всё из своей версии, отставив в сторону остальные, а время идёт, мне кажется, что счёт пошёл на минуты.

И брат очень обеспокоен судьбой сына. Поймите меня правильно, я пришла не затем, чтобы просить вас помочь брату, за него я спокойна, я прошу сейчас помочь найти мальчика. И я уверена, что если вы его найдёте, то вы найдёте и настоящих преступников, тем самым поможете маме.

— В чем были причины ваших не очень хороших отношений с братом? Что между вами произошло?

— Между мной и братом, собственно, ничего не произошло.