— В чем были причины ваших не очень хороших отношений с братом? Что между вами произошло?

— Между мной и братом, собственно, ничего не произошло. Мы никогда не были особенно близкими людьми. Я рано увлеклась спортом, много времени проводила на сборах, на тренировках, на соревнованиях.

Когда ещё жив был отец, мы всей семьёй часто встречались, а когда он умер, мама и брат стали отдаляться друг от друга. Брат всегда больше любил отца, считал, что мать мало уделяла ему внимания.

— А это было действительно так?

— Нет, конечно. Мама была очень сильным, волевым человеком, не склонным проявлять на людях свои настоящие чувства. Отец был широкой натурой, весельчак, балагур, душа общества, любимец дам. Мама его изредка ревновала. Но не более того. А к брату она относилась с претензиями. Считала, что у него не хватило характера найти профессию, не порывая со спортом.

— Простите, не понял. У вашего брата престижная должность, высокая зарплата, положение. Всего этого надо было уметь добиться, это же не упало ему с неба.

— Мама как раз считает, что упало. Она человек старой закалки, она не считает работу банкира работой. Она не понимает многое из того, что сегодня происходит. Не то чтобы не понимает, а просто не принимает и не хочет принимать. Отец ещё служил как бы буфером, не давал сталкиваться брату и маме, он всё понимал, гордился братом.

— А вами?

— И мной тоже, — как о само собой разумеющемся ответила она. — Отец гордился бы нами даже если бы мы не имели в жизни никаких, как бы это сказать, особых показателей, что ли.

— А мама требовала это?

— Не то чтобы требовала, но она — максималист по натуре. Она фанатичная спортсменка, добившаяся в спорте больших успехов, и когда брат забросил спорт, она не могла простить ему этого, упрекала в отсутствии характера.

— В этом была доля истины?

— Да как сказать. С одной стороны — у него были действительно великолепные данные. То, чего другие достигали длительными, изнуряющими и упорными тренировками, к чему шли годами, он добивался играючи. Стрелял он, действительно, как бог. Но его мало интересовали спортивные достижения. Он мало тренировался, отрабатывал неохотно и с ленцой, много интереса проявлял к другим сторонам жизни, и это, несомненно, мешало спорту, вернее даже спортивным достижениям. Они ни в коей мере не соответствовали его возможностям.

— А разве спорт — это большие самоограничения?

— Большой спорт — безусловно. Это тренировки, тренировки, тренировки. Это вся жизнь, подчинённая одной цели. Жизнь, как бы направленная в одну точку. А он не хотел жить так, и вскоре забросил спорт. Мать ему постоянно этим пеняла, обвиняла в том, что он пошёл по пути наименьшего сопротивления, променял спорт на карьеру. Он и не спорил, а маму это злило. Они часто ссорились. А после смерти отца она пережила сильный душевный срыв и запила. В чём-то, конечно, тут виноваты и я, и брат, мало внимания уделили ей в трудный период.

Но брат был занят по службе, да и отношения у него с мамой были не из лучших, а я всё время проводила на сборах, меня как раз включили в состав сборной кандидатом, и нужно было отрабатывать по полной программе, чтобы закрепиться и попасть в основу.

— И что же произошло в дальнейшем?

— Пьянство у мамы зашло слишком далеко. Она уже не могла остановиться. И брат определил её в больницу. В специальную больницу. Вы знаете про такие?

Она в упор смотрела на меня. Я знал такие больницы. Я знал, что такое пьянство, какая это страшная болезнь и беда. Моя жена страдала этим. Это бывает редко, но бывает. Я слишком много времени уделял службе и слишком мало — молодой и красивой жене. Она не изменила мне ни с кем, но она изменила мне с рюмкой.