Арик кивнул, что-то угрожающе бормоча про себя.

— Я не расслышал.

— Понял я, понял. Но ты за это ответишь. Учинил тут насилие.

— И давно ты так под стенкой у меня слушаешь? — вкрадчиво спросил я его.

— А какое тебе дело? Ну подслушиваю, ну и что? И что ты можешь мне сделать?

— Я лично — ничего, разве что в ведро ещё пару раз окунуть, а вот следствию будет небезынтересно узнать про то, что ты подслушивал.

— Какому такому следствию?! — возмутился Арик.

— А такому, которое очень интересуется, кто мог знать, например, про подвал, в котором прятали мальчика?

— Ну, знаешь, ты свои Мытищи на меня не сваливай, сам пацана упустил, а теперь виноватых ищешь?

— Вот видишь, и место ты знаешь, ну смотри, если ты к делу этому примешан…

— Да побойся бога, Мишка! — взвыл он, не на шутку уже перепуганный. Я — что?! Зверь?! Разве же я мог родное дитя? Ну, деньжонок поклянчить это ещё туда-сюда, но чтобы внука бандитам в руки отдать и доченьку чтобы убить, да ты с ума сошёл! Ну, слышал я, как ты про Мытищи с кем-то говорил, но я даже из дома никуда не выходил, да и ты тут же уехал с мальчишкой вот с этим. А у меня живот в тот день болел. И даже не думай на меня, я же не Иуда какой…

— Нет у меня к тебе веры. Такой, как ты, на всё способен. Если уж ты родную дочь шантажировать не стеснялся, о чём тогда с тобой говорить можно?.

На самом деле я был не уверен, что он мог всё это организовать. Не то чтобы он не мог этого в принципе, принципов у него давным-давно не было, но вот именно организовать, просчитать эти хитроумные, головоломные комбинации, он явно не мог. Впрочем, ему и не обязательно было разрабатывать детали, достаточно было выдать информацию. Я отпустил его шею, Арик заползал по полу, собирая остатки воды в тряпку, и отжимая её в ведро.

В это время раздался звонок в двери. Я недовольно глянул на часы, мы уже опаздывали, и сделал знак Артуру открыть. А на пороге квартиры стояла Алёна, человек, которого мне в этот момент меньше всего хотелось видеть. Я уже открыл рот, чтобы сказать ей, что мы торопимся и уходим, чтобы она позвонила попозже, словом, отделаться от неё, уйти от разговора, которого сейчас не хотел.

Но что-то меня остановило. Алёна выглядела как-то необычно: куртка на ней была распахнута, волосы растрёпаны, лицо опухшее.

— Что с вами? — спросил заботливо Артур.

Алёна открыла рот, чтобы что-то сказать, ответить, но черты лица её искривились, она прислонилась спиной к двери и беззвучно заплакала.

За моей спиной раздался осторожный скрип двери, я оглянулся, на пороге своей комнаты стоял перепуганный толстый Арик с ведром и тряпкой в руках. Я сделал ему знак, чтобы он исчез, но Арик мой сигнал проигнорировал. Впрочем, мне было не до него, хотя его любопытство раздражало.

— Что с вами? — спросил я у Алёны.

— Сегодня, час назад, умерла моя мама, — с трудом ответила она и зарыдала в голос.

За спиной у меня раздался грохот. Я опять оглянулся, Арик уронил ведро, и стоял в растекающейся луже воды, держа в руках тряпку, выкатив округлившиеся от ужаса глаза.

— Да уйди ты отсюда! — не выдержав рявкнул я на него. — Ты что — не видишь, не до тебя тут!

Он хотел что-то сказать мне, потянулся рукой, вроде как дотронуться хотел, но наткнулся взглядом на рыдающую Алёну, которую Артур вёл осторожно в комнату, и тихо убрался за двери.

Я помог Артуру, мы уложили Алёну на тахту, я подложил ей под голову две большие подушки, налил в стакан воды, накапал валерианки, и дал две таблетки димедрола.