— Это неправда! Неправда! Этого не было!

— Было, дружок, было. И ты сам это знаешь. Ты мою любовь убил, а потом меня.

— Боже мой! Ты опять про это. Это же было давно, я после стал другим человеком, я сделал тебя богатой женщиной.

— Несчастной женщине не нужны богатства. Я никогда не прощу тебе все те унижения и оскорбления. И главное — не прощу тебя за сына. И ты за это ответишь.

— Но я ни в чём не виноват перед тобой! Сын и ко мне стал в последнее время относиться хуже.

— К тебе все начинали относиться хуже, когда понимали, что ты никого, кроме себя, не любишь.

— Помоги мне, Галя, не уходи.

— Помоги себе сам, а я не могу тебе помочь. Ты мою любовь убил. А значит, ты и меня убил. Женщина разве может жить, когда её любовь убита?

И она пошла к лесу. И я даже не звал её. Хотел просто утонуть и проснуться. Но сдерживал страх, а вдруг всё это не во сне, а на самом деле? Я понимал, что во сне, но вдруг?…

Когда я снова открыл глаза, надо мной опять кто-то стоял. Это были моя сестра и сын Славка.

— Алёна! Сынок! — обрадовался я. — Помогите мне скорее, вытащите меня отсюда, меня никто не хочет спасать.

Они стояли какие-то странные, прямые как палки, молчаливые. Сестра всегда была железной женщиной с безукоризненно прямой спиной. Но вот сын, он же был не такой.

— Что с вами случилось? Вы что, уже не живые?

— Мы пока что ещё живые, — как-то странно ответила сестра.

— Почему ты так странно ответила — "пока что".

— Потому, что мы все пока что живые. А разве нет?

— Вы мне не поможете?

— Ты всегда был догадлив, — даже не глядя на меня, ответила опять же сестра.

Славка стоял, молча прислонясь к ней.

— Вы все будете ко мне приходить? А почему отца не было?

— Очень ты ему нужен, — опять нехорошо улыбнулась Алёна. — Ему никто никогда не нужен был. Как же, душа общества, рубаха парень. Ему только и нужны были это всеобщее обожание и восхищение, а быт, семья — нет, он был выше этого. И вообще, вся наша семейка дерьмо, может быть, кроме мамы, которая всё это тащила на себе.

— А ты что, лучше меня?

— Я не лучше, — пожала она плечами. — Я такая же, а возможно и хуже. Хотя нет, вряд ли. Если только сейчас. А до этого ты был хуже всех.

— Это почему же?

— Ну как же! Красавчик, любимчик, надежда семьи. А я — гадкий утёнок, золушка, замарашка.

— Я всегда к тебе хорошо относился.

— Ты всегда ко мне никак не относился. Я была для тебя пустое место, как и твоя жена, мать, отец. Самая несчастная это Галя. Мало того, что ей отец выродок достался, так ещё и муж эгоист.

— Так это ты Славу против нас настроила за то время, что он у тебя полгода пожил? Мы его к тебе отпустили потому, что у тебя травма была, кто-то должен был помогать по мелочи всё время. И вот как ты нас отблагодарила.

— Это ты против себя сына настраивал столько лет, сколько он соображать начал.

— Да помогите же мне, наконец!

Слава сделал шаг ко мне, и тут я проснулся. Было уже достаточно светло, вокруг меня происходило какое-то движение. Бесшумно двигались люди в камуфляже, я вылез из машины, и среди них в своем штатском костюме, белой рубашке с галстуком, в модном пальто, выглядел белой вороной. На меня все оглядывались в недоумении. Хотя полковник тоже был в штатском, и офицеры, которые уехали с нами, тоже были все в штатском. Что-то было во мне ещё, что отличало от всех них, что-то незаметное, кроме костюма.