— Я тебя даже в начальники возьму.

— Так я тебе и поверил! — рассмеялся полковник. — А долго ты ещё соловья баснями кормить собираешься? Я же весь день ничего не ел, для гостей себя готовил.

— Это мы сейчас, мы мигом. Я вас сейчас так накормлю, как теперь ни в одном ресторане не накормят, и даже ни за какие самые сумасшедшие деньги.

И он накормил нас горячей, невероятно вкусной, рассыпчатой, отварной картошкой с маслом и укропом, селедкой с кольцами лука, щедро политую подсолнечным маслом, с настоящим вкусом подсолнечника. Кроме этого на столе были солёные и маринованные грибы, солёные огурчики и помидоры, всё это щедро запивалось водкой из запотевших бутылок.

Когда где-то через полчаса Михаил Андреевич заявил, что сейчас будет горячее, мы с полковником отчаянно замахали руками, как ветряные мельницы крыльями, испуганно выкатив глаза. Животы у нас были так набиты, что казалось, трещат пуговицы на рубашках. Я уже давно скинул толстый свитер, который носил из-за затянувшихся в этом году холодов, полковник аккуратно повесил на спинку кресла пиджак, снял галстук и расстегнул пуговицу рубашки. Лица у всех раскраснелись и лоснились. Съедено и выпито было немало. И совершенно справедливо казалось, что больше ни крошки в рот не влезет.

Но подполковник не стал ничего слушать, ушёл на кухню и вернулся с большим блюдом с горкой дымящихся котлет, пахли они необыкновенно вкусно. Мы со вздохом и стоном посмотрели в огромное блюдо, переглянулись, и не сговариваясь икнули, испуганно прикрыв рот ладонью. Тут же все рассмеялись, махнули рукой и согласились съесть по одной котлетке.

Котлетки эти оказались зразами, начинёнными рубленым луком и яйцом. Они оказались настолько аппетитными, что блюдо мы слизнули так, словно ничего перед этим не ели.

Подполковник сбегал на кухню и принёс ещё одно блюдо, на этот раз с большими кусками рыбы, запеченной в тесте и сыре. Мы издали стон, но и эта рыба, а потом и такое же огромное блюдо с фаршированной уткой исчезли в наших желудках, а заодно туда же отправилась ещё и пара бутылок водки.

Кое-как, с большими трудностями, мы перебрались из-за обеденного стола в кресла, подвинули маленький столик к тахте, и пили горячий и ароматный кофе и пили коньяк, закусывая не лимоном, как принято, а большой, словно каштаны, клюквой, которую Михаил Андреевич сам собирал каждый год. Специально брал на это дело две недели отпуска и ехал в Псковскую область на болота за этой чудо-ягодой, как он её называл.

Постепенно от простого трёпа и разговоров "за жисть" перешли к интересующей всех теме. Первым свои новости выложил Михаил Андреевич:

— Дело в том, что не далее как вчера позвонил мне мой приятель, заместитель начальника одного отделения милиции, я был у него на днях, искал зацепочку, потому что дали мне одно имя, как раз на участке моего приятеля, вор в законе, рецидивист Костя Грек, который и был гарантом таинственного заказчика.

Я уже губы раскатал, думал поймал я за хвост этого невидимку. Приезжаю я, значит, к своему приятелю, и узнаю шикарную новость, что во-первых этот самый Костя Грек, находясь уже в преклонном возрасте и нахлебавшись лагерной баланды до ушей, принял похвальное решение завязать и уже семь лет тому, как действительно завязал, и во-вторых, этот самый Костя Грек, не дождавшись меня в гости, помер. А до этого тоже вряд ли мог участвовать в этом деле даже гарантом, поскольку он не мог позвать даже няню, чтобы она сменила ему пелёнки. Его разбил паралич. Инсульт, видите ли. Наверное, результат напряжённой прежней деловой активности.

Ну, я, естественно в полном нокауте, собираюсь прощаться, как вдруг вываливается фотография моего лучшего друга, соседа Арика, на которой тот едва ли не в обнимку с Костей Греком. И оказывается, что они вместе сидели.