— Почему может быть? Обязательно будет. С вашим-то опытом. Только как же вы будете детективом, если вам запретят ношение оружия? Вам же придётся иметь дело с преступниками.

— У детектива главное оружие — это голова, если я не ошибаюсь, а оружие — подумаешь, великое дело. Мой помощник получит разрешение на ношение оружия. Это мы ему мигом устроим.

— У вас уже есть помощник?

— Да как сказать, есть, только он ещё не знает об этом.

— Как же так?

— Да вот так. Не успел я ещё ему сообщить, может он и откажется. Я вот и пригласил его к себе специально для того, чтобы спросить, примет ли он моё предложение.

Он протянул мне через стол бумаги и удостоверение. Я взял их, рассмотрел и глазам не поверил, это были бумаги на моё имя!

— Ну как, согласишься? — спросил Михаил Андреевич. — Или у тебя есть более интересные предложения?

— Вы что, серьёзно, Михаил Андреевич? У меня же никакого опыта нет, я вам буду только обузой.

— Опыт у тебя уже кое-какой появился за эти дни. А дальше посмотрим. Смелость у тебя есть, честность, ум. Если не станешь хорошим помощником будешь писать записки. В конце концов, у каждого Шерлока Холмса должен быть свой доктор Ватсон…

Нас перебил звонок в двери. Пришёл полковник Михайлов.

— Проходи, проходи, Константин Валентинович, — радушно приветствовал его подполковник. — Мы тебя тут заждались.

— Дела, брат. Сам знаешь, служба. Сейчас такая кутерьма идёт, что еле вырвался. Я вообще удивляюсь, что у меня ещё и голова и погоны на плечах, давно слететь должны были.

— Погоди, полковник, не спеши радоваться. Это тебя пока берегут потому, что никому на себя ответственность брать неохота. Они сейчас за тобой смотрят, как волчья стая за старым Акелой.

Ты уже промахнулся, но тебе дают добить зверя, потому что сами его боятся. Есть только одна маленькая разница, у тебя всё же есть в запасе вторая попытка, если Акеле не было прощения, то тебе в случае удачи — будет и прощение, и повышение. Так что есть тебе, полковник, за что бороться.

— Мне, Михаил Андреевич, мальчика найти живым надо, и отцу вернуть в целости и сохранности. У меня душа не за звания и погоны болит. Мальчика я упустил. Но кое что есть нового в этом деле, кое что есть, могу похвалиться.

Он неуверенно посмотрел в мою сторону.

— Ты не сомневайся, Константин Валентинович, это с сегодняшнего дня мой помощник. Не какой-то там на общественных началах, а самый что ни на есть настоящий, в штате состоящий.

— Это ты его что, в охранную фирму свою принял?

— О чём ты говоришь? Я сам оттуда уволился.

— Ты серьёзно? И давно?

— Вчера. Вот отпуск отгуляю и — свободен.

— И что же ты решил делать?

— Решил использовать добытую для меня лицензию частного детектива. А что? Могу попользоваться на халяву добытыми бумагами? Имею я право на частную жизнь?

— Что же это за частная жизнь?

— А чем не частная жизнь для старого мента? Хочу — работаю, не хочу не работаю. Дела сам себе выбираю, клиентов тоже, деньги сам себе зарабатываю. Это ли не жизнь? Я за эти несколько дней хотя бы дышать опять нормально начал, а то такой арбуз вырастил, что впору перед собой в авоське носить, не мог сам согнуться ботинки завязать, ногу приходилось на табурет ставить. Представляешь? Нет, старый мент может только так встретить старость.

— Возможно, ты и прав. Вот выйду на пенсию — если дослужу, возьмёшь меня в помощники?

— Я тебя даже в начальники возьму.