— Что, даже паркет сняли?

— А что ты удивляешься? Забыл, какие времена были? Ничего же достать невозможно. Но только это не они. Это сосед мой, Арик, весь паркет выковырял, ручки медные с дверей пооткручивал. Даже с окна медные петли снял.

— Откуда же такой паркет взялся? Сейчас такого не делают.

— Ещё как делают! — весело рассмеялся подполковник. — Вот эти вот столы — русский ампир, редчайшая работа. Я знаю, что точно такой стол стоит в музее-усадьбе Кусково, даже знаю, кто его сделал. Только там он проходит по восемнадцатому веку.

— И вы не заявили? Это же обман!

— Может, и так. Только стол этот через экспертизы прошёл, бумагами и печатями подтверждено его музейное происхождение. Так что…

Он с печалью развёл руками, но глаза при этом смеялись.

— И что — всё, что в этой комнате — не антиквариат?

— На антиквариат у меня никаких заработков не хватило бы, чтобы антиквариат покупать, мне пришлось бы прямо противоположным делом заниматься. Всё это — новодел, как говорят мастера. А делали его удивительные люди — реставраторы. Руки у них золотые. Вот эти столы и кресла — в стиле "Русский ампир" сделаны, точнейшая копия музейная. А вот эти чёрные шкаф и секретер — мебель Буль, очень недолгое время бывшая в моде, но её разругали за безвкусицу, и она пропала. А потом вошла в моду и за ней стали гоняться. Только она очень дорогая, потому что крайне недолговечна, сделана из лака. Тоже реставраторами, — предупредил он мой вопрос, — и тоже — новодел.

— Неужели всё это сделано сегодня?

— Увы, но это так, — явно довольный, рассмеялся хозяин, выуживая из секретера бутылку коньяка, бутылку водки, рюмки и ставя всё это на стол. Кроме вон той конторки, она настоящая, старой работы, хотя, зная положение дел и возможности наших умельцев, поклясться не могу.

— А откуда всё это у вас? На заказ делали?

— Только кое-что, остальное — подарок. Такая мебель и новая дорогого стоит.

— Ничего себе подарочки вам делают! — ахнул я, вспомнив почему-то слова Арика об увольнении из органов подполковника.

— Думаешь, не за подарки ли меня на пенсию отправили? Нет, не за подарки. За Арика этого. Он всю жизнь, гад, краденое скупал. И нигде по нашим данным не проходил. Осторожный был, сволочь. Попался совсем случайно, кто-то заложил его из молодых воров. Приехали с понятыми, с обыском, всё как положено. Комната у него набита была, я тебе доложу, под самое некуда. По прежним временам его бы, голубчика, раскрутили, а тут то ли взяться как следует не смогли, то ли откупился, говорят, богатый зять адвоката хорошего купил. Словом, получил он мизер, часть которого отсидел в предварительном заключении, а остальное скостили ему по амнистии, которых у нас хватает. Он попал под амнистию, как впервые судимый.

— А при чём тут вы?

— Как это при чём? Нашлись доброхоты, стали писать про то, что я жил под одной крышей с преступником, не мог ничего не видеть, значит покрывал его. Начальство моё сначала отмахнулось, но письма шли и шли, пришлось назначать служебное расследование, а раз так, то все решили что дыма без огня не бывает, стали всякие слушки да разговоры по конторе нашей бродить. Тут я сам пришёл к начальству и говорю, что так дальше нельзя. И подал в отставку по выслуге лет.