— А вы разве не могли оправдаться, объяснить?

— Мог, наверное, только зачем? Написали бы ещё, и ещё. Раз уж взялись. Те кто затеял эту бодягу, знали что делали.

— А как мебель у вас появилась? — перевёл я разговор.

— Мебель, брат, это целая история, расскажу как-нибудь потом, при случае, если будет интересно. Там такой сюжет! Как в детективе. В двух словах не расскажешь. Там всё перемешалось, и жульничество, и жажда разбогатеть, и жажда славы, и рэкет, и международные бандиты. Та ещё эпопея! А в центре оказались мастера-реставраторы. Вот они мне по окончании всей этой истории и навертели мебели этой. Привезли, выгрузили и обратно взять отказались, поклялись, что если не возьму — вытащат всё во двор и сожгут.

Посмотрел я на эту красоту и пожалел, взял. Сожгли бы, черти, — почти восхищённо сказал он.

Я хотел ещё что-то спросить, но подполковник ушёл на кухню, откуда вернулся с большим подносом, на котором стоял горячий кофейник, накрытый полотенцем, и две тарелочки, одна с хлебом, другая с нехитрой закуской: колбасой, сыром, солёными огурцами, порезанными вдоль, а не колечками. И ещё на подносе было блюдечко с нарезанным лимоном.

Хозяин усадил меня в кресло, пододвинув его к столу-красавцу, на который и сгрузил тарелки и кофейник, оставив поднос прямо возле стола, прислонив его к резной ножке.

— Давай, Артур, помянем моего племянника, а твоего соученика — Васю.

Он молча предложил мне на выбор водку, или коньяк, от водки я отказался, тогда он налил коньяк в два больших фужера до половины, и отдельно — водку, накрыв стакан куском чёрного хлеба.

— Ну, давай, — приподнял он фужер.

— Да я Васю не очень хорошо знал. В школе мы очень дружили, а потом почти и не встречались — время какое-то суетное, всё некогда, всё бегом.

— Ничего, я его тоже почти не знал, даром что племянник. У нас сестрой отношения не самые сердечные, мы как-то домами мало общались. Так, встретишься порой, в праздники перезвонишься… Давай выпьем за Васю, правильный был парень.

Он помолчал, словно куда-то отошёл, тут же встряхнулся, поднял повлажневшие глаза и выпил, не чокаясь, свой коньяк махом. Я сделал так же. Мы взяли по кружочку лимона, засунув в рот. По телу разливалось приятное тепло, во рту был вкус коньяка и лимона, тяжёлой, тугой волной алкоголь слегка ударил в голову.

Подполковник наполнил опять до половины фужеры, и мы сидели, наслаждаясь теплом, и коньяком, который я по примеру хозяина, мелкими глотками пригубливал перед глотком горячего кофе.

— Ты, Артур, давай ешь, тебе согреться надо. Чего это ты один снимаешь, без корреспондента, ты же солидную студию представляешь. Я у тебя символы НТВ видел. Или нет?

Он скосил на меня глаз. Хитрый, чёрт! И умный. Всё заметил, хотя ему и не до меня было. Профессионал! Я собрался ответить, но обнаружил, что не помню его имени отчества.

— Простите, не могу вспомнить, как ваше имя-отчество, давно я вас видел, не запомнил.

— Мы с племянником были на «ты», давай и с тобой так же. Не люблю, когда меня по отчеству зовут, стариком себя чувствую. Тем более, что мы с тобой, можно сказать, породнились сегодня, ты, можно сказать, боевое крещение получил. Так что зови меня Михаилом. Лады?

А что мне оставалось? Я со вздохом согласился, хотя душа моя не прыгала при этом от восторга.

— Я действительно связан с НТВ, только я там числюсь внештатным корреспондентом. Мы с другом сняли несколько сюжетов, три уже прошли в разных передачах, случайно возле кафе во время взрыва оказался. Шёл как раз к другу своему, мы должны были поехать к дядьке одному, поснимать.