К тому же, хотя отставник и не договаривает, я-то знаю что в перестрелке в районе Ярославского шоссе, несколько человек убиты, и самое главное — два милиционера. Тут недалеко в переезде под железной дорогой машину милицейскую, гады, рванули. Им теперь терять нечего. В логово к ним идти — это прямиком на пули. Так я им и сказал: если эти бандиты и здесь, им терять нечего, они — смертники.

А отставник этот вежливо и невозмутимо попросил меня пока только посмотреть, что да как, и самому ничего не делать. Вот этого я не понял. Он что — думал, что я пойду проявлять чудеса героизма? Вот уж хрен. У меня и в мыслях такого не было. Наверное, я слишком перестарался, выдавая себя за недалёкого служаку. Но не за идиота же он меня считает? А впрочем, пускай считает. Меня не убудет. А он ещё подумает, прежде чем меня в это дело втягивать.

Разговор наш я сознательно завёл в тупик. Отставнику позвонили по сотовому телефону и что-то сказали такое, отчего он стал торопливо собираться. А вот молоденький — совсем ещё пацан, да в таких толстых очках — он-то что тут делает?

Они простились, обещали вечером, ближе к ночи подъехать. А мне что? Пускай подъезжают. А я пока схожу посмотрю осторожненько, что там возле подвалов этих происходит.

Нет, странная всё же парочка. Если бы не начальник мой, я бы с ними и разговаривать не стал.

Константин Пенкин, по прозвищу «Фантомас»

Москва. Уральская улица, дом 32 квартира 8

Пятница, 27 февраля

15 часов 46 минут

Ну какого члена они все на меня вылупились? Если я всегда возле Зуба был, так не по своей воле, он меня всюду за собой таскал. А теперь все зыркают в мою сторону, словно я его замещать должен. Нет, такие расклады не по мне. Сидел я себе тихо в завязке, уехал в Дмитров, к бабе. Думал, лягу на дно, начну новую жизнь. На кой мне рисковать, когда можно спокойно бабки заколачивать? Хватит, насиделся, аж уши посинели. Нажрался я этой блатной романтики до тошниловки, а если кто другой хочет, так пожалуйста, пускай жрёт, вместе с баландой тюремной. Купил бабе своей киоск возле вокзала, товара навёз ей. Не жизнь, а малина. Деньги, считай, с потолка сами падают. Съездил пару раз в неделю в Москву на оптовые рынки, а остальное время лежи на печи, да в потолок поплёвывай. Хотел я даже второй киоск купить, самому встать торговать, надоело лодырничать, да и заработки хорошие, Бог меня миловал. Только не успел я начать работать, нашёл меня Зуб. Развонялся, гнида, что я, вор в законе, работаю, от дела отбился.

Я, конечно, послал его подальше, заявив, что сам не работаю, а кормит меня баба моя, которая торгует в киоске. Зуб спросил меня, давно ли мне стало хватать таких денег, на что я ему заявил, что мне сроков стало хватать. Он плюнул мне под ноги и сказал, что если я не приеду к нему, он устроит мне весёлую жизнь. Я только рукой махнул на него. И зря. Через два дня подожгли мой киоск. И как назло, только вечером мы его товаром под завязку загрузили. Я разозлился, Зубу позвонил и сказал, что порежу его. А утром бабе моей в лицо соляной кислотой плеснули.

Бросился я в Москву, к ворам. Те вызвали Зуба, поговорили с нами и порешили в его ползу, мол, вору в законе не дело в стороне отсиживаться, тем более на заработанные честным трудом деньги жить. Я им, какие, мол, честные? Несколько лет назад за такие заработки сажали, спекуляцией это называлось. Нет, говорят, теперь это работа. И если не вернёшься, мы тебя осудим.

А чего было делать? С ворами жить… Вот я и вернулся к Зубу. Он возле себя меня почему-то держал. У него других воров в законе не было, они с ним плохо уживались, он даже по нашим, по воровским меркам, пакостный был человечишка, ужасно злопамятный и жадный, вот поэтому его стороной и обходили. А мне куда деваться? Я возле него был вроде выставочного экземпляра.