Вот и вся сущность воровская подлая, вся романтика, весь героизм. Всё на деньгах замешано. За деньги — на пули пойдут. Но это только за деньги.

— А если заказчик нам не позвонит? Или не захочет ни с кем, кроме Зуба разговаривать? — попробовал остудить их.

— Тем более надо пацана брать, — облизывая губы, говорит Гурген. Зачэм нам заказчик?! У мальчика отец есть, он заплатит. Разреши, Фантомас, я поеду проверю подвал этот, дай мне людей, мы возьмём мальчика.

— Хорошо, — сказал я после паузы, можно подумать, я страдал сомнениями, да по мне пускай они со Слоном пасти на портянки порвут друг другу. — Возьмёшь людей, кого поопытнее, человек десять, двенадцать, кто захочет, и вызови Терминатора с его бойцами, лишние не будут. Только постарайтесь без особого шума, учтите, Слон, если что, пацана живым не отдаст.

— Отдаст, — оскалился Гурген из-под чёрных усов.

Ну, ну. Надейся. Пока. Пока живой.

Я сижу, опустив ресницы, наблюдая за кодлой. Братки рвутся с поводка, ну и пускай, пускай рвут один другого, надо спустить, снять намордники, и скомандовать "фасс!".

Вячеслав (Слава) Кораблёв

Город Мытищи, Московская область

Подвал восьмиэтажного «Сталинского» дома

Пятница, 27 февраля

19 часов 07 минут

Я устал плакать и незаметно для себя уснул. Я очень устал и мне было жалко маму и страшно. Я очень боялся бандитов, которые меня привезли сюда.

Потом меня разбудили и отвели в большую комнату, чтобы я поел. Я не стал отказываться, потому что кушать очень хотелось. Я даже не знал, сколько сейчас времени. В подвале было всюду одинаково полутемно, только горели лампы дневного света в большой комнате, куда меня привели.

Я старался делать вид, что не слушаю, о чём говорят между собой бандиты. Я знаю, что взрослые, если им не напоминать про себя, на детей обращают мало внимания, и говорят между собой о чём угодно.

Я слушал, ел и вспоминал все боевики, которые прочитал и посмотрел по телевизору и на видаке. И вдруг со страхом вспомнил, что заложникам завязывают глаза, или сами ходят в масках. А если кто видел лицо тех, кто его захватил, его уже не отдают ни за какие деньги.

У меня как-то сразу испортился аппетит. Я поковырял в тарелке, попросил сок, который мне тут же пододвинули. Я не любил персиковый, но молча выпил стакан, после чего попросил разрешения пойти отдыхать.

Единственное, что я понял из случайных разговоров, это то, что отец обещал дать деньги, только просил сколько-то времени. Они должны были звонить ему вечером. Вокруг этого и велись все разговоры. Больше они ни о чём не говорили, а смотреть мне было не на что. Окон не было, а дверь была такой здоровенной, что я даже и думать не мог уйти через неё.

Слон велел Соколику проводить меня в комнату. Он взял ключи, встал и кивком головы велел идти за ним. Я пошёл. Когда он привёл меня в комнату, то прежде чем закрыть двери, огляделся, и положив мне руку на плечо и глядя в глаза, сказал торопливо, и оглядываясь:

— Слава, мне некогда тебе всё объяснять, но я оказался с ними совершенно случайно и не по своей воле. Ты можешь мне не верить, но кроме меня у тебя нет никакой надежды. Не верь бандитам, что бы они не обещали, что бы ни говорили. Мне ничего не нужно от тебя, дай мне телефон, по которому можно связаться с твоим отцом. И не бойся, я постараюсь тебе помочь.

Мне было всё равно, я даже раздумывать не стал, телефоны моего отца уже были у бандитов, и такая странная просьба заставляла меня верить этому Соколику, значит он боится спросить у бандитов, значит, они не друзья.

Я сказал ему телефоны, спросил, есть ли чем записать, а он очень удивился и ответил, что никогда ничего не записывает. И тут же повторил без заминки номера пяти телефонов и пейджера, которые я ему продиктовал.