– Как я вам уже пыталась объяснить, – понимающе кивнула Фредрика, – мои вопросы будут носить довольно общий характер.

Магнус развел руками.

– Я нашел кое‑какие записи с того года, – вздохнул Магнус. – Хорошо, что я редко выбрасываю старые материалы.

На стол шлепнулась зеленая папка – Фредрика вздрогнула от резкого звука.

– Так кто вас интересует? – спросил Магнус с некоторым вызовом.

– Некая Сара Лагерос, – быстро ответила Фредрика, радуясь, что вспомнила девичью фамилию Сары Себастиансон.

Магнус молча изучал открытую папку, а потом произнес:

– Ага!

Фредрика подняла брови.

– Ага, – повторил он. – Вот она! Из Гётеборга, так?

– Совершенно верно.

– Так это у нее убили ребенка? О котором по телевизору говорили?

– Да, это она.

Магнус издал какой‑то нечленораздельный звук.

– У меня к вам всего пара вопросов, – начала Фредрика, поправив блузку, так как ей показалось, что Магнус слишком пристально изучает ее декольте.

Магнус слегка ухмыльнулся и отвел взгляд.

– Не указано ли в ваших записях, что Сара осталась у вас работать после окончания курсов?

– Да, – полистав бумаги, подтвердил Магнус. – Она должна была остаться на все лето. У нас так было принято: мне и второму преподавателю – он, кстати, сейчас живет в Сиднее – требовалась помощь по административной части.

– А по какому принципу вы отбирали ассистентов? – спросила Фредрика.

– Либо это решалось заблаговременно, либо мы отдавали предпочтение наиболее одаренным ученикам. Обычно всем хотелось остаться, эта работа считалась своего рода наградой.

– Поэтому вы выбрали Сару Лагерос?

– Она написала нам заранее, – сверившись с бумагами, объяснил Магнус, – вот ее письмо. Пишет, что хотела бы летом поработать в Умео, и прилагает к письму кое‑что из своего творчества. Она показалась нам талантливой девушкой, и мы решили дать ей шанс.

– Могу я взглянуть?

Магнус молча протянул Фредрике папку.

Ничего интересного в письме не оказалось – обычная заявка на вакансию в летней школе.

– Она не говорила вам о каких‑то других причинах, по которым хотела остаться здесь? – поинтересовалась Фредрика.

– Насколько я помню, нет, – вздохнул Магнус, но, увидев разочарование Фредрики, тут же добавил:

– Могу с уверенностью сказать, что помню эту девочку. Но поймите, Сара была лишь одной из многих, кто оставался у нас поработать на лето. Она жила в интернате и большую часть времени проводила с другими ребятами. Не думаю, что мы с ней часто разговаривали, и уж точно не на личные темы. Мы обсуждали только работу и писательское ремесло, – закончил Магнус и протянул руку за папкой.

Некоторое время он молча перелистывал страницы, а потом вдруг взглянул на Фредрику и прошептал:

– Ага, вот! – Он поднял глаза на Фредрику. – Была у нас с ней одна накладка!

Фредрика вопросительно подняла брови, и Магнус объяснил:

– Эта девочка, Сара, вдруг заявила, что ей очень нужно взять выходной, а у нас как раз на этот день был запланирован семинар, на котором без нее было не обойтись. Однако она настояла на своем и все пыталась убедить нас, что предупреждала об этом заранее. С памятью у меня тогда и правда были нелады, так что, если она и предупреждала, я, конечно, мог забыть. Я ужасно на нее разозлился, но ей было все равно… Дело было… – Магнус снова заглянул в бумаги. – Дело было двадцать девятого июля.