— Раз единственный чужой в ЗвеРре — это я, — объяснил Марк, — а жизнь ЗвеРры зависит от наличия Артефакта, то какой смысл для похитившего его, какой смысл, я повторяю, в том, что ЗвеРра неуклонно катится в тартарары? Он ведь тоже катится вместе со всеми к общей пропасти?

— Ты красиво и сложно говоришь… — уважительно одобрил Птека. — Но в ЗвеРре всё проще. Так длинно мало кто думает. И никто не знает, думают ли звеРрюги. И те, кто поражён Безумием ЗвеРры.

Пока шёл разговор, они спустились на глубину хорошего горнорудного забоя и добрались до первого уровня обороны звеРриков от звеРрюг. Там всё было обустроено по-хозяйски. Может быть, и без роскоши кабинета главы зубров, зато максимально практично и добротно. Воздух в подвале оказался сухим и свежим: звеРрики тщательно продумали систему воздушных отводов.

Коридор закончился дырой, занавешенной лоскутными шторами того же производства, что и одеяло Марка. Видимо в хозяйстве звеРриков каждая тряпочка шла в дело.

Птека раздвинул занавески и поднял фонарь повыше, предлагая Марку войти.

Это была трапезная, с длинным крепким столом, с горящим очагом в специальном углублении. Дымом не пахло, такой отличной тяге позавидовали бы иные харчевни.

Вокруг стола толпились на упитанных ножках табуреты. К их сиденьям были привязаны плоские клетчатые подушечки. С балок свешивались завитые в косицы головки лука и чеснока, плетёные корзинки с чем-то ценным, пучки пахучих травок. Тёмные бутыли с растительным маслом и ароматическим уксусом шеренгой выстроились на длинной полке неподалеку от очага. Каждая бутыль была снабжена яркой бумажкой, дабы с ходу понять, где масло, а где уксус.

И, к изумлению Марка, на столе уже дожидалась с пылу, с жару сковорода с грибами. И прочие вкусные вещи.

— Как?! — только и вымолвил он.

— Секрет ЗвеРры! — хитренько прищурился Птека. — Мы — такие!

— Вижу, что такие… — пробурчал Марк, потрясённо осматривая всё это великолепие.

Несколько разочаровал его только объемистый глиняный кувшин: в нём трепыхалась студнем густая простокваша. А Марк рассчитывал на красное вино.

— Похоже, я напрасно за вас переживал, вы неплохо умеете окапываться. И вообще тонко разбираетесь в жизни, а главное, в её благоустройстве. Вам тут ресторацию можно открыть. В стиле кантри. С фирменным блюдом. Стопроцентный успех.

— Нам приходится… — извиняющимся тоном сказал Птека. — Если запрещено укреплять дома, приходится рыть подвалы.

— Да ладно, не извиняйся, — попросил Марк, садясь на табурет. — Я понимаю. Вчера, пока слушал рассказ главы зубров про ваши дела, всё думал, как вы вообще умудряетесь здесь жить, при заведомо гнилых раскладах. Не люблю я, когда такие вот порядки кем-то установлены, а ты выкручивайся!

— Кто любит… — вздохнул Птека. — Но когда выбирать нельзя — всё совсем по-другому. Потому что отступать некуда. Но можно зарыться поглубже. Ты ешь, грибы остынут.

— Оно и верно, — снял крышку со сковороды Марк.

И понял, что голоден зверски.

Птека, не церемонясь, присоединился и стал уплетать едва ли не с большим удовольствием, чем гость. И вскоре Марк забеспокоился, что сковорода чересчур маленькая. Для двоих любителей грибов.

С трудом выговаривая набитым ртом, он попросил:

— Дружище Птека, не мог бы ты мне рашшкажать побольше о жвеРрях и жвеРриках?

Птека отложил ложку, которой с упоением скрёб поджарку.

— ЗвеРри — разные. Есть звеРри красного, есть звеРри зелёного. Зубры — звеРри зелёного. Волки — звеРри красного.