Жульетт глянула на сестру и улыбнулась.

— Твой мужчина очень нетерпелив.

— Иногда, — хотя порой терпения ему не занимать.

Жульетт усмехнулась, словно прочитала мысли сестры. Возможно, так и было.

Айседора взяла Лукана за руку и зашагала рядом вглубь леса по тропе, которая едва ли заслуживала носить столь громкое название. По словам Жульетт, они направлялись к Софи. Через несколько часов сёстры, наконец, воссоединятся.

Настанет время объятий, поцелуев и извинений. А также глубокой, неиспытанной никогда ранее признательности.

Потом они займутся проклятием. Благодаря возросшей силе Жульетт и знаниям, полученным Айседорой от Тэйна, возможно, сестрам удастся воплотить в жизнь то, что всегда казалось безнадёжным — снять проклятие Файн.

По словам Тэйна, сначала каждая из них прикоснётся к тому, что считает невозможным. Первая, вторая и третья. Какие это могут быть невозможные вещи? Если их угадать, они ведь перестанут быть настолько невозможными?

По одному делу за раз. Сначала воссоединение. Потом спасение Лианы и её детей. И лишь тогда настанет время для раздумий над уничтожением проклятия.

— Мне это не нравится, — приглушённо сообщил Лукан.

— Я заметила.

— Твоя сестра полностью перехватила у меня разработку плана сражения.

— Она знает, как будет лучше.

Лукан усмехнулся, но не возразил.

— Угрюмый рыжий солдат следит за мной с таким видом, будто хочет оторвать голову.

— Если ты не перестанешь орать на его дочь, он, вероятно, попытается.

Айседора посчитала бы фантастическим совпадением, что они с Жульетт недавно отыскали своих отцов, однако она давно поняла, что в жизни не бывает совпадений. Всё происходящее предначертано. По словам Жульетт, Софи тоже встретила своего отца. Какое отношение имеют трое любовников Люсинды Файн к нынешним событиям? Неужели сыграют какую-то роль в уничтожении проклятия, которое помешало Люсинде полюбить любого из них?

Или же их возвращение в жизни дочерей было своего рода подарком? Во взрослом возрасте они с сёстрами редко говорили о мужчинах, благодаря которым появились на свет, но детьми порой обсуждали их друг с другом или молча воображали себе, какие они. Их отцы. Их папы. Возможно, только возможно, те давние мечтания теперь, несколько лет спустя, вознаграждались. Могли ли сёстры приманить к себе отцов... или вернее сами к ним притянуться?

Это было лишь предположение и всё же... хотелось узнать наверняка.

— Жульетт стала немного требовательна с тех пор, как превратилась в королеву, — заметила Айседора. — Наверное, это вполне естественно.

— Полагаю, что так, — проворчал Лукан.

Она сжала его руку.

— Не волнуйся. Софи тебе понравится. Она нежная, покладистая и не обидит даже мухи. 

— Не прикасайся ко мне, ты мерзкий, презренный человечишко! — кричала Софи.

Кейн выглядел весьма озадаченным её вспышкой. Хотя не стоило забывать, что он пропустил рождение Арианы и не знал, чего ждать.

Гнев Софи сменился слезами.

— Прости, мне больно, да ещё роды начались слишком рано. Я пыталась их задержать, но ребёнок решил появиться сейчас, а худшего времени просто не придумаешь. — Софи ловила ртом воздух. — Ненавижу боль. Конечно, ещё одна красивая дочь стоит любых жертв, и нужно держаться стойко и терпеть страдания молча, но почему роды должны сопровождаться такими мучениями? В боли нет ничего хорошего, и она мне совсем не нравится. Нечто столь красивое не должно сопровождаться страданиями, — её оправдания превратились в рыдания, но когда несчастный солдат поднял откидную створку палатки, она рявкнула: — Пошёл вон!

Снаружи, на приличном расстоянии от палатки, с мощной силой вспыхнуло пламя походного костра, на миг озарив лагерь.