— Вы здесь! Обе! — Барабанивший по палатке дождь смягчился, и ветер заметно стих. Кейн, казалось, задышал ровнее.

Айседора глянула на утомлённого мужчину.

— Можешь подождать снаружи с остальными.

Кейн отошёл от жены, но палатку не покинул.

— Нет. Я нуждаюсь в помощи и рад вашему появлению, но сбегать не собираюсь. — Он отодвинулся, позволяя женщинам войти и склониться над сестрой, но не ушёл, и Айседора не стала пытаться его выставить. Раз он пережил схватки Софи, то заслужил право остаться.

Приближался момент родов. Бедная Софи, ей никогда не удавалось стойко сносить боль, и у неё выдалась тяжёлая ночь.

— Я думала, что никогда вас больше не увижу, — призналась она, глядя на сестёр блестящими от слёз глазами. Софи заметила рваное платье Айседоры, потом золотые глаза Жульетт и покачала головой. — Нам предстоит многое обсудить, как только эта маленькая девочка появится на свет.

— Да, — пусть глаза и даже манеры Жульетт изменились, но только не её ласковый голос.

— Я собираюсь назвать её Люсиндой, — с налётом гнева заявила Софи. — Кейну это имя не нравится, но так звали нашу маму, и раз уж именно мне приходится проходить через тяжёлое испытание, я должна иметь возможность назвать ребёнка так, как хочу, согласны?

— Конечно, дорогая, — ответил Кейн.

Софи снова закричала. В ответ у них над головами загрохотал гром, и от вспыхнувшей молнии в палатке стало ещё светлее. Кейн содрогнулся, и Айседора поняла, что всю эту долгую ночь он переживает каждую схватку вместе с женой.

— Если бы мог, я с радостью принял бы боль на себя, — сказал он, когда крик стих.

— Не глупи, — прерывисто дыша, отозвалась Софи.

— Я люблю тебя, — ответил Кейн.

— Я тоже тебя люблю, вот только не могу сейчас даже представить, что когда-нибудь позволю тебе снова ко мне прикоснуться.

Поскольку Кейн выглядел встревоженным, Айседора повернулась к нему и произнесла, беззвучно двигая губами:

— Она так не думает.

— Именно так я и думаю! — ответила Софи, хотя не могла видеть рот Айседоры, и немедленно расслабилась. — Но наверняка в самом ближайшем будущем изменю своё мнение. — Она перевела взгляд на Жульетт. — Пора. Ребёнок выходит.

Момент рождения стремительно приближался, как будто ребёнок специально дожидался прибытия своих тётушек. Кейн держал Софи за руку и шептал слова ободрения, пока Жульетт с Айседорой готовились принять младенца.

— Головка показалась, — сообщила Жульетт. — О, какой хорошенький малыш. У Люсинды на голове пучок темных волос.

— Темных? — едва отдышавшись, переспросила Софи.

— У моей матери были тёмные волосы, — началась следующая схватка, и Кейн сжал руку жены.

— Тужься, — Софи повиновалась приказу сестры, которая известила: — Вот и головка, плечи, руки... — наконец Жульетт подхватила на руки новорождённого.

— Пенис, — удивлённо добавила Айседора. — У Люсинды есть пенис.

Софи с Кейном одновременно вскинули головы.

— Сын? — спросил Кейн.

— Женщины Файн не рожают сыновей, — сказала Софи. — Это какая-то ошибка.

Жульетт подняла ребёнка, чтобы показать родителям. Голый младенец завопил от холода новой для него среды, тогда Жульетт плотно обернула мальчика одеялом и передала матери.

Как только малыш появился на свет, дождь с удивительной внезапностью прекратился. Завывавший ветер резко стих. Гром и молнии больше не перекатывались по небу. Когда Софи взяла сына на руки, яркое тёплое солнце осветило палатку и мир вокруг.

Новоиспечённые родители с удивлением взирали на своё чадо, рассматривали выглядывающее из одеяла крошечное личико и широко друг другу улыбались.