— Я уже жалею, — прошептала Айседора, хотя тело с ней не соглашалось. Нет, все эти чувства появились только лишь из-за полнейшей заброшенности, одиночества и усталости, от ночей, проведённых в пустой холодной кровати без прикосновений и ласк. Неважно чьих. Наверное, даже тот уродливый, грубый страж вызвал бы в ней не меньший отклик. Она вовсе не хотела прикосновений именно Лукана Хена.

Он провёл руками вверх, накрыл её груди и очень нежно ущипнул. Она ахнула от сильнейшей реакции, а когда Лукан потёр шершавыми ладонями напрягшиеся соски, закрыла глаза и позволила себе просто наслаждаться. В конце концов, скоро капитан потеряет сознание, поэтому ничего, кроме этих ласк, между ними не будет. Нет причин бояться того, что никогда не случится. Не сможет случиться.

Она ждала, когда он покачнётся, ощутив слабость, но ласки продолжались. Более того, становились всё смелее и настойчивей. Её колени ослабли. Пространство вокруг наполнилось жаром.

Настолько раскалённым, что когда Хен стянул с неё халат и уронил на пол, она не возразила и не попыталась прикрыться. Прохладный воздух так приятно освежал тело. Но руки капитана на её груди и прижатое к спине твёрдое тело казались ещё заманчивей. Между ног запульсировало. Боже, она хотела его.

— Ты меня чем-то опоил, — предположила Айседора, не в силах протестовать упорнее.

— Нет.

Она ничего не ела и не пила в его покоях. Может, съеденный пару часов назад скромный ужин содержал афродизиак, или Хен пропитал снадобьем её фиолетовый халат, чем и вызвал эту странную реакцию. Неожиданно насыщенное удовольствие, страсть... они не могли быть настоящими.

— Ты очень красивая, — прошептал он, отодвигая в сторону её волосы, чтобы поцеловать плечо.

От прикосновения губ Хена у Айседоры перехватило дыхание, и она едва справилась с желанием прильнуть к нему.

— Я не красивая, не как...

— Мне лучше знать, — прервал он.

На мгновение, на один только миг, она позволила себе поверить его словам. Признать, что он находит её красивой. Хен прикасался к ней, как к хрупкой драгоценности, словно больше всего на свете интересовался откликом своей вынужденной любовницы. Пальцы изучали кожу, до которой уже давно никто не дотрагивался, и Айседора всем существом чувствовала каждое новое касание.

Капитан с минуты на минуту должен был провалиться в сон, поэтому она не переживала о том, к чему могло привести это опасное исследование. Просто упивалась нежностью мужских рук и иллюзией красоты. Спиной Айседора чувствовала его возбуждение, однако, казалось, Лукан ничуть не спешит, видимо, полагая, что у них впереди вся ночь. Вот пусть и дальше так думает.

Хотя капитан не считал себя терпеливым человеком, его руки и губы двигались с нарочитой неторопливостью. Айседора вдруг осознала, что пока он возбуждал её ласками и искусными поцелуями в шею и плечи, она сама прижалась к нему спиной и как будто перенеслась в поддёрнутый дымкой мир, состоящий из одних чувств. Чувств, которые воспламеняли тело и туманили обычно ясный разум.

Когда Хен скользнул рукой к низу её живота, Айседору неожиданно посетила ужасная мысль: «не теряй сознание, пока не закончишь!»

Капитан развернул её лицом к себе, и она не запротестовала. Без труда подняв, отнёс Айседору на кровать и устроился рядом, не потрудившись избавиться от своего длинного фиолетового халата. Мягко и в то же время настойчиво Лукан раздвинул женские ноги и погладил красивыми пальцами тонкую кожу внутренней стороны бёдер. Вверх и вниз, почти не дотрагиваясь до того места, где она пульсировала для него.

Айседора не была застенчивой старой девой, боявшейся пылких мужских взглядов, которым сейчас прожигал её Хен, поэтому не спряталась под одеялом, поняв, как сильно ему нравится то, что он видит. Зрелые женщины, вроде неё, ни от кого и ни от чего не прятались.