— И что ты хочешь получить в нашем союзе от меня?

Айседоре казалось, что она воспарила над собственным телом, и то перестало ей принадлежать. Ещё один миг, один умелый поцелуй, и она согласилась бы на что угодно.

— Уезжай из дворца, — ответила Айседора, пока ещё не потеряла способность думать. — Не впутывай своих воинов в распри императора.

— И если я выполню твою просьбу, ты уедешь со мной?

— Да, — быстро подтвердила она. — Да.

И тут все мысли её покинули. 

В просачивавшемся сквозь окно утреннем свете Лукан наблюдал за одевавшейся Айседорой.

Он собирался рискнуть всем ради женщины, делившей с ним кровать, и не собирался менять своё решение. В мире было много других женщин, но такая только одна. И он хотел её.

Чутьё подсказывало, что Айседора права в своей оценке императора Себастьена. Тот был плохим человеком. Настороженные взгляды стражей, когда она спускалась с Луканом во внутренний двор для тренировок, подтверждали её положение заключённой, а не гостьи.

Он никому не позволит держать свою женщину в плену.

На её пальце блеснула звезда Бэквие.

— В дорогу надень более подходящий наряд, — Лукан не сомневался, что время уезжать настанет скоро. — Что-нибудь прочное и тёплое, противоположное этому прекрасному платью. — Айседора пыталась одеться, но он остановил её, и она, казалось, не возражала.

— Надеюсь, ты понимаешь, что ни одному другому мужчине я не позволила бы увидеть меня в таком виде.

Признание согрело его больше, чем следовало. Он обладал частью Айседоры, которой не владел никто другой и никогда не будет.

— Мы поедем быстро и налегке. Можешь оставить своё любимое кольцо, но всё остальное придётся бросить.

Она мельком глянула на перстень.

— Иногда мне кажется, что эта безделушка нравится тебе больше, чем я.

Должна бы... но Лукан не чувствовал ничего подобного.

— Кольцо ничего не значит.

— Я начала к нему привязываться. — Айседора помахала перед Луканом рукой, и звезда сверкнула. — Кажется, у меня на пальце ему самое место.

Несколько дней назад она обещала отдать кольцо ему. Теперь это не имело значения. Он вернёт звезду Кругу, просто доставит туда на пальце Айседоры.

— Надо поскорее спланировать побег. Мы уедем из дворца вместе: ты, я, Франко и Эсман.

— И Элья, — напомнила Айседора, просовывая руки в лавандовые рукава и покручивая бёдрами, чтобы платье село по фигуре. — Нельзя же оставлять её тут. Император выместит гнев на ней и ребёнке, который, если помнишь, приходится тебе племянницей или племянником. Поверь, Себастьен не погнушается отыграться на невиновном.

Лукан вздохнул.

— И Элья, — неповоротливая беременная женщина сильно снизит их скорость, но он знал, что Айседора права. Они не могут оставить Элью здесь. — Нам придётся дождаться родов императрицы?

— Да.

— Почему?

Почти полностью одетая, но с всё ещё распущенными, ниспадающими по плечам и спине волосами, Айседора подошла к нему и положила руки на плечи.

— Потому что я дала слово остаться и помочь при родах.

Лукан привык поступать по-своему. Ещё никогда женщина не спорила с ним и не отказывалась повиноваться. Он счёл такое поведение раздражающим.

— Значит, чтобы получить тебя, я должен нарушить своё обещание, но ты ради меня не сделаешь то же самое.

— Это займёт всего несколько дней, Лукан. Обещаю, уже скоро. У императрицы сложная беременность. Я ей очень нужна.

Он обнял Айседору, она же просто стояла рядом. Лукан хотел её, даже нуждался, но не был полностью откровенен.

— Я признался тебе, что никогда не лгу, — начал он.

— Да, помню.