Себастьен поджал губы, и на его челюсти задёргался мускул.

— Я подумаю, чем могу помочь, — холодно ответил он.

— Благодарю.

— Однако я ожидаю, что вы его подпишете, — самоуверенно заявил император. — Айседора назвала вас человеком слова и заверила, что вы не раздаёте обещаний понапрасну. Она также описала вас, как прекрасного воина, и предположила, что если ваши люди дерутся не хуже, то выиграют для меня войну.

— Не знал, что был у вас с Айседорой предметом обсуждения, — натянуто произнёс Лукан.

— Теперь, после её отъезда, думаю, вы можете узнать истинную причину ваших с ней отношений, — холодно ответил император, ещё раз небрежно махнув правой рукой. — Всё то время, что вы были любовниками, Айседора ежедневно докладывала обо всех ваших разговорах. Вы выглядите разочарованным, капитан. Неужели действительно верили, что кузина моей жены вами заинтересовалась? Если бы я знал, какой замечательный из неё выйдет шпион, то воспользовался бы талантами Айседоры значительно раньше.

— Она не шпионила за мной.

— Шпионила, в чём я теперь не против признаться. Вы великолепно прошли проверку, поэтому у меня нет причин в вас сомневаться. Айседора сообщила, что вы благородный, заслуживающий доверия человек, который выполняет свои обязательства. Вам стоит чувствовать себя польщённым.

Лукан изучил императора взглядом, призванным выявлять истину. Сидящий перед ним мужчина был настолько неестественен, что с трудом удавалось отделить в нём честность от фальши, добро от зла. Но сейчас Лукан обнаружил то, что предпочёл бы не видеть: правду.

— Айседора здесь подружилась с горничной вашей жены. Кажется, её зовут Мари. Могу я поговорить с ней?

— Они действительно весьма сдружились, — подтвердил император, — поэтому Мари решила уехать с Айседорой, когда та отправилась домой.

На сей раз ложь была столь явной, что увидеть её оказалось совсем несложно.

Из кабинета императора Лукан отправился в свои покои, где принялся собирать и готовить оружие. Что император сделал с Айседорой и Мари? И почему?

Наточив оружие и разложив его поблизости, Лукан сел на пол в центр круга из расставленных свечей и погрузился в глубокую медитацию. Так он обычно готовился к тренировке, но медитация, помимо прочего, помогала заглянуть внутрь своего сознания.

Лукан не обладал магическими способностями, но Зайблин, а потом и другие волшебники научили его использовать при необходимости доступные крохи волшебства. Сейчас как раз назрела такая необходимость. Где Айседора? Жива ли она? Сердце в груди колотилось в бешеном ритме, мысли путались, и Лукану с большим трудом удалось добраться до того места души, где хранилась правда.

Зайблин объяснил ему, что ответы на любые вопросы живут внутри всех существ, но люди разучились их искать. И сейчас Лукан прорывался к нужной информации так же, как боролся за контроль. Тянулся за знанием, которое умерит его беспокойство... или лишит всякой надежды. Отрешившись от остальной части мира, он сосредоточился на Айседоре.

Вспомнил, как с первого взгляда ощутил к ней влечение, как она боролась со своими чувствами к нему, как смеялась в его объятиях, и что испытывал он сам, погружаясь в её тело. Лукана не заботили разговоры Айседоры с императором. Если она и передавала Себастьену какие-то сведения, то лишь потому, что не имела другого выбора. Вопреки всему, он ей доверял. В этой комнате они сливались телами и душами, делили радость и неизмеримое удовольствие и вместе стали сильнее. На некотором глубинном уровне они по-прежнему оставались связанными.

И знание пришло.

Он увидел Айседору. Напуганную, растерянную, страдающую от боли... но живую. Она находилась рядом, но не слишком близко, и там (где бы это ни было) её всюду окружала тьма. Полная, непроглядная тьма.