|
Говорят, когда человек понимает, что смерть неизбежна, он испытывает нечто похожее на счастье. Он освобождается от страхов. Так и она, Рита, освободившись от иллюзий, просто обязана почувствовать себя спокойной и счастливой.
Но душа отказывалась в это поверить. А что с ней поделаешь? Звонок телефона. Рита подняла трубку с молниеносной быстротой. Голосом, хриплым от волнения, прошептала: — Алло… На другом конце провода молчали. «Это он!» — стукнуло радостно сердце. Тот человек. Она снова повторила: — Алло… Там все еще молчали. — Говорите же… Она терпеливо ждала. Сейчас ее неведомый абонент соединился непостижимым образом с обоими Сережами. Но вот странно, если в случае с ними ей было важно, насколько они понимают ее, здесь было наоборот. Она чувствовала — или придумывала это, — что она нужна этому неизвестному. И это было дорого ей. То, что там, в ночи, кому-то нужно ее внимание. Ее помощь… — Алло, я слушаю вас. Она говорила ласково, нежно — пытаясь хотя бы своим голосом, его тембром помочь «одинокому путнику». — Ты навеки мо-о-оя… Голос был гнусавый, отвратительный, и интонация, с которой были произнесены эти безобидные слова, была оскорбительна. Рита привыкла к таким звонкам и все-таки сжалась, словно откуда-то потянуло холодом, мраком. — Вы ошиблись номером, — сказала она, пытаясь сдержаться, чтобы не заорать во весь голос: «Ты, придурок, ненормальный урод! Неужели в тебе так много гнусности, что непременно хочется поделиться ею со всеми?» — Не ошибся, ночная бабочка, — хохотнул неизвестный. — Знаешь, кого называют ночными бабочками? Хочешь встретиться? Я покажу тебе, на что способен мой… Рита нажала на кнопку. — Идиот, — прошептала она. «Вот так, — грустно усмехнулась она, приходя в себя. — Ждешь от жизни пения ангелов — и получаешь отвратительную, бесовскую ухмылку!»
— О черт! — вырвалось у Сергея. Лоб Ника напоминал раскаленную сковородку. Он определил температуру без градусника, одним прикосновением — за сорок… Аллергическая. Черт… Глаза Ника были теперь похожи на глаза толстого китайца — все лицо опухло, покраснело, мальчику было трудно дышать. — Воды, — попросил Ник хриплым голосом. — Ба, дай водички… — Сейчас, милый… — Анна Владимировна! Нет! Он понял, что вышло резко, даже грубо, и осекся. — Простите меня, — проговорил он. — Но ему нельзя сейчас воды… Это отек Квинки… Аллергическая реакция на какое-то лекарство. Пожалуйста, вызовите «скорую». И позвоните Рите. Где она? — Сережа, Рита… Я не знаю, надо ли ее беспокоить? — Анна Владимировна, позвоните Рите, где бы она сейчас ни находилась! Она послушно отправилась к телефону, но он снова остановил ее: — Сначала надо вызвать «скорую»… — Сережа, они увезут его в больницу! — Не увезут, — спокойно сказал он. — Я договорюсь с ними. Просто я сейчас не могу сделать ему укол дексамстазона и димедрола, понимаете? Они сделают. Чтобы отек спал… Звоните же! Он дотронулся до горла мальчика — слава Богу, отек еще не опустился! «Интересно, где Рита?..» Сразу вспомнился тот шикарный тип, и сердце забилось. «Все женщины одинаковы, — подумал он, пытаясь своей прохладной рукой хоть немного сбить температуру. |
