Они молчали, потому что все слова потеряли смысл, а слово «люблю» говорили за них их тела.

В глазах у Риты потемнело, она чуть не упала, ухватившись еще крепче за его плечи.

Он понял ее без слов, поднял на руки. «Как легко, — удивилась она. — Это я такая легкая — или он такой сильный?»

Он отнес ее в комнату. Окна были задернуты шторами, тихо играла музыка.

Сергей сделал музыку громче.

Решительно отдернул шторы, впуская в комнату ночь. На секунду задержался перед книжным шкафом и быстро убрал фотографию, стоящую там.

«Незачем тебе тут быть», — подумал он.

И вернулся к Рите, чтобы растаять, исчезнуть, раствориться в ее любви.

— Я тебя люблю, — прошептала она.

Он поцеловал ее. Усталость казалась блаженством. Впервые он чувствовал себя спокойным. Впервые за долгое время он знал, что нужен этой женщине с точеной фигуркой, густой гривой каштановых волос. Без одежды они были реальны.

Он рассмеялся.

— Знаешь, — сказал он, касаясь ласково ее маленькой груди, — если сейчас на нас посмотреть, можно перепутать время… Кто мы? Может быть, мы вообще не в двадцать первом веке? Ты какой век любишь?

— Шестнадцатый, — немного подумав, прошептала она.

— А почему ты шепчешь? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она тихо. — А вдруг мы разбудим злую судьбу?

— Вряд ли, — покрепче сжал он ее руку. — Мы уже разбудили добрую…

— Ты меня не теряй, — попросила она серьезно, сжимая его ладонь. — А то я без тебя очень скучала. Все из рук валилось… И жизнь казалась такой глупой. Да, наверное, она и есть глупая — без любви…

— Наверное…

Они лежали, обнявшись, и молчали. Слушали песенку Гребенщикова, и каждый думал друг о друге.

— Расскажи мне о себе, — попросила она.

— Что мне рассказать?

— Кто ты, — серьезно сказала она.

— «Моя речь невнятна, и я не аутентично одет», — повторил он вслед за БГ. Она засмеялась.

— Нет, — помотала она головой. — Это неправда. Расскажи мне все, что произошло с тобой по пути ко мне.

— Это неинтересно, — поморщился он. — Это было давно. Не со мной. С кем-то другим, напыщенным, глупым…

Он и в самом деле не хотел вспоминать свое прошлое. «Есть только настоящее, — подумал он. — Неизвестно ведь, будет ли будущее». Сейчас-то ему казалось, что оно будет. Или — хотелось в это поверить?

Она поняла это без слов.

«Ладно, — подумала она. — У нас же впереди целая вечность. Будет у меня время узнать все о нем».

И от того, что впереди было так много и это многое было им, ей стало радостно и легко. Она начала засыпать и схватилась на всякий случай за его руку — чтобы ветер проснувшейся злой судьбы не унес его от нее во время сна.

Это был полусон-полуявь.

Он был полон ощущений, а зрительные образы были малы. Это было небо, это были облака, мягкие, как вата. Они плыли куда-то на чем-то большом, как по реке на лодке…

Иногда Рита просыпалась, покрепче сжимала его ладонь и, счастливо вздохнув, засыпала снова.