Она была застигнута врасплох неожиданным вопросом. Раньше, чем успела сообразить, Рита кивнула:

— Да… Наверное, да.

Она испугалась своего ответа — ей захотелось отказаться от предложенного разговора, уйти, оставить боль самой себе и ни с кем не делиться. Она боялась еще и того, что все происшедшее с ней так отвратительно и сама она тоже отвратительна. Как об этом расскажешь? И еще почему-то было страшно говорить о Сереже — как будто она его теперь собиралась предать…

Но она собралась с силами и начала — сначала с трудом, подыскивая нужные для самооправдания слова, и слова эти были тяжелыми и свинцовыми, как у писателя Андрейчука. Но потом, поняв, что ее слушают и не судят, она освободилась.

Она говорила — и плакала, и только когда дошла до Сережи, запнулась.

— Я… не знаю, как вам сказать это.

— Вы говорите не мне. Богу.

— Но Ему-то еще страшнее…

— Это вам так кажется. Он все понимает…

— Тогда зачем? Если Он все знает, все понимает…

— Для вас. Это нужно сейчас для вас. Как вы найдете ответ, если не расскажете все сами?

Она поверила ему.

— Понимаете, этот человек, которого я полюбила… он убийца.

— То есть как это? Почему?

— Не знаю. Мне так сказали.

— А он?

— Я не говорила с ним… Я не могла об этом с ним говорить!

Последние слова она прошептала, хотя ей казалось, она кричит.

— Вы поверили навету.

— Почему навету?

— Потому что всегда важно выслушать самого человека. Подумайте, Рита. Бог всегда готов выслушать любого грешника. А вы судите, хотя и не имеете на то права. Мне кажется, сначала надо выслушать. Что там произошло? Сделал ли он на самом деле что-то ужасное? Судя по вашему рассказу, этот человек обладает редким теперь качеством. Больной совестью. Обычно такие люди на убийство не способны…

— Но зачем же та женщина подошла ко мне?

— У людей бывают недоброжелатели. Или у вас, или у него… Я, право, затрудняюсь дать вам ответ. Если бы вы пришли ко мне со своим другом и мы поговорили обо всем… Может быть, мы нашли бы с Божьей помощью решение. Пока же давайте поговорим о вас. Почему вы совместили убийцу вашей подруги и вашего возлюбленного в одно? Мне кажется, разгадка таится в вас самих. Вы подсознательно ожидаете предательства, так ведь?

— Да, — согласилась Рита.

— Это ведь грех. Нельзя ждать плохого. Даже маги признают это. Неужели вы еще темнее? «Как хотите, чтобы с вами поступали, так поступайте с другими…»

— Но он ведь что-то сделал плохое!

Юный священник вздохнул.

— Рита, какого вы цвета? Черного? Или белого?

— Я…

Она задумалась. Смысл этого вопроса не был ею постигнут.

— Я не знаю.

— И правильно… Поскольку «несть свят, кроме Господа» и нет людей только черных и только белых… Вас постигла та же беда, что остальных… Вы пытаетесь цветной мир увидеть черно-белым. Как на фотографии… Люди сложны. Нельзя радостно сказать — вот это негодяй, потому что он сегодня на ваших глазах ударил собаку… а завтра он же спас ребенка из-под колес машины… Кто он? Не отвечайте, не надо… Люди, Рита, несут в себе прежде всего Божие начало.