-  Вы останетесь здесь, - произнёс Агаттияр. - А я пойду на разведку. - С этими словами он указал на двухэтажный дом в самом конце улицы: - Там живёт единственный человек, который может нам помочь. Единственный из тех, кого я знаю и кому полностью доверяю.

    -  А если за ним следят? - спросила Рита. - Как за тобой.

    Профессор отрицательно покачал головой:

    -  Нет, это исключено. Во всяком случае, маловероятно. Если бы этот человек попал хоть под малейшее подозрение, он уже давно был бы мёртв. Он - не я, он… Впрочем, я всё равно не вижу другого выхода. Я больше не знаю никого, кто мог бы дать нам надёжное убежище и помочь Рашели с её проблемами. А тут счёт идёт на дни, даже на часы. - Агаттияр достал из кармана телефон. - Но мы, конечно, подстрахуемся. Сначала я пойду один и всё выведаю, а вы будете следить за происходящим с помощью телефона, который я дал мистеру Матусевичу. Если окажется, что я попал в ловушку, немедленно выбрасывайте аппарат и бегите обратно к метро. Честно говоря, я не знаю, что вы будете делать дальше, у меня нет никаких других вариантов. Постарайтесь затеряться в городе, и… В общем, я полагаюсь на вас, мистер Матусевич, на вашу находчивость. Вот, держите.

    Быстро оглядевшись вокруг и убедившись, что поблизости никого нет, он передал мне пистолет, позаимствованный у Махдева, а Рашели вернул диск и дистанционный пульт. Затем с помощью телефонов мы установили связь. Агаттияр усилил до предела чувствительность микрофона и отключил динамик, а я наоборот - максимально увеличил громкость на своём аппарате.

    -  Получилось нечто вроде «жучка», - прокомментировал Агаттияр, пряча свой телефон в карман. - Но я всё же надеюсь, что эта предосторожность окажется излишней.

    -  Послушай, папа! - встревожилась Рита. - А если чужа… если враги держали «жучки» не только в нашем доме, но и в твоей одежде. А может, и в моей.

    -  Ну, тогда мы все покойники. Включая и того человека, к которому я иду. Но нет, дочка, никаких следящих устройств у нас нет. Одно дело четверть века прослушивать наш дом и контролировать все операции компьютера, а совсем другое - постоянно цеплять «жучки» на одежду или другие личные вещи. В течение нескольких месяцев, это ещё куда ни шло; но делать это все двадцать шесть лет… нет-нет, на такой риск они бы не пошли. К тому же я ведь не зря велел тебе снять кольца, часы, серёжки и всё такое прочее. А насчёт тряпок можешь не беспокоиться: у тебя, как медика, настоящая мания чистоты, едва ли не каждый день ты бросаешь всю ношеную одежду, и мою и свою, в чистящую машину - а таких нагрузок ни один «жучок» не выдержит. - Он прокашлялся. - Впрочем, ладно. Хватит об этом. Как бы то ни было, в ближайшие минуты всё выяснится.

    Поцеловав на прощанье дочь и Рашель, а мне крепко пожав руку, Агаттияр двинулся к ряду особняков. Когда он оказался на противоположной стороне улицы, из динамика моего телефона раздался его голос:

    -  Если вы хорошо слышите меня, потрите лоб.

    Я так и сделал.

    -  Отлично, - сказал профессор. - Теперь присаживайтесь на скамейку и делайте вид, что просто отдыхаете. Молодая семья вышла на прогулку.

    Мы сели - я посередине, Рита справа, а Рашель слева, - и принялись усиленно изображать из себя отдыхающую семью. Тем не менее искоса мы наблюдали за тем, как Агаттияр неторопливо дошёл до нужного ему дома, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

    Поскольку расстояние было изрядное, мы не разглядели, человека, который впустил его внутрь. Зато из телефона довольно чётко донёсся насыщенный мужской баритон:

    -  Здравствуйте, сэр.