|
Клиент входил, крадучись, как бы случайно, а грузчик кричал, что он вор и хочет украсть его деньги. С этого момента на клиента сыпались удары и ругательства с той лишь разницей, что этот господин, держа штаны спущенными, хотел получать все удары по голому заду. Требовалось также, чтобы у грузчика на ногах были башмаки с железными подковами, вымазанными грязью. В момент разрядки клиент не исчезал украдкой. Он лежал навзничь на полу, сотрясаясь от конвульсий. Ударов грузчика он совсем не боялся, а в последний момент перед разрядкой выкрикивал грязные ругательства, кричал, что умираем от наслаждения. Чем уродливее и грязнее был грузчик, которого я привлекала, чем он был грубее, чем тяжелее были его башмаки, тем большее вожделение испытывал клиент. Все эти прихоти я должна была с большой тщательностью учитывать. Третий желал очутиться в помещении, когда два мужчины, специально для этого нанятые, затевали там драку. Его втягивали, он просил пощады, бросался на колени, но его не слушали. Один из двух мужчин набрасывался на него, избивая тростью и подталкивая к комнате, приготовленной, заранее, куда он и спасался. Там его принимала девица, утешала и ласкала, как ласкают обиженного ребенка. Потом она поднимала свои юбки, показывала зад и развратник разряжался. Четвертый требовал подобных же церемоний, но как только удары тростью сыпались ему на спину, он начинал тереть свой хобот на глазах у всех. Как только он достаточно возбуждался и тот стоял, открывали окно и выбрасывали его на заранее приготовленное сено. Он разряжался, когда был в полете! Больше его не видели: он исчезал через дверь, ключ от которой имел при себе. Пятый клиент был якобы застигнут в постели с девицей в момент, когда целовал ей зад. Мужчина, нанятый мною на роль оскорбленного любовника, кричал, что тот не имеет права ласкать его любовницу, вынимал шпагу и приказывал ему защищаться. Миш клиент просил прощения, бросался на колени, целовал землю, ноги своего соперника, уверяя, что тот может забрать свою любовницу обратно, что не хочет сражаться из-за женщин. "Любовник", все более распаляясь, кричал, что изрубит его на куски. Чем свирепее он становился, тем больше унижался клиент. Наконец, "любовник" говорил: "Я тебя прощаю. Но за это ты должен поцеловать мне зад." -- "О, я зацелую его даже измазанным в дерьме" -- кричал в восторге пациент. Целуя подставленный ему зад, он разряжался, рыдая от наслаждения." * * * "Все эти случаи похожи, -- сказал Дюрсе, заикаясь (потому что маленький развратник разрядился во время рассказа об этих мерзостях!). -- Нет ничего проще, чем любить уродливое и находить удовольствие в унижении. Тот, кто обожает безнравственные веши, находит удовольствие в том, что они существуют, и разряжается, когда ему говорят о нем, кто он есть. мерзость -- наслаждение некоторых душ." "Как загадочен человек!" -- сказал Герцог. "Да, друг мой", -- согласился Кюрваль. Позвали к ужину. За десертом Кюрваль заявил, что хочет девственницу и согласен за это оплатить двадцать штрафов. Сказав так, он поволок в свой будуар Зельмир, но трое друзей бросились ему наперерез, крича, что он нарушает договор. Кто-то послал за Юлией, которая очень нравилась Кюрвалю, она привела с собой Шамвиль и "Рваный- Зад." Чтобы избежать новых атак Кюрваля, в комнаты девушек и юношей положили спать старух-надсмотрщиц. Но в этом уже не было необходимости. Юлия, которая провела с ним ночь, выпустила его утром в общество в высшей степени довольным. Двадцать четвертый день Чем шире картина разврата и бесчестья разворачивалась перед глазами Аделаиды, тем с большим трудом она ее переносила и тем мучительнее взывала к Богу, умоляя спасти ее и утешить во всех ее несчастьях. |
