— Только не плачь. Это не навсегда. Она вернется.

— Как? — я всплеснула руками, чуть не задев его самого. Чувство вины сдавило мое горло. Я готова была сама умереть вместо него: я столько причинила бед людям, которых едва знаю…

— Рана затянется. Почка вырастет, — успокоил меня Рэн, пытаясь одернуть футболку вниз, но я резко схватила его за запястье.

— Стоп. Я не верю тебе.

— Мне все равно. Я не хочу валяться у тебя на коленях, словно обычный человек.

— У тебя нет почки.

— Она вырастет, я же тебе сказал! — рявкнул Рэн.

— Я посмотрю, как это случится, и тогда позволю тебе встать.

В тот вечер я пережила шок, и теперь Рэн вновь напомнил мне этот ужасный момент. Кажется, он тоже вспомнил об этом, потому что он раздраженно вздохнул, и резко дернул свою футболку вверх, так, что у меня перед глазами был его живот, и кусочек татуировки.

— Видишь?! Моя почка на месте, можешь больше не переживать об этом! Я не это имел в виду, когда говорил о судьбах людей! Я не человек, я не могу умереть, и даже если что-то случится в этом мире, тогда я все равно останусь жить, потому что это не мое место.

— Не твое место, — эхом повторила я. — А где мое место? Здесь, в этом крошечном доме? Есть ли на этой земле место для такого существа, как я? Для чего вообще мне оставаться здесь, я ведь не живу, а существую!

Рэн наклонился, желая вновь прикоснуться ко мне, и я отшатнулась. На его лице отразилась боль. Его руки уперлись в подлокотники кресла.

— Ты должна понять, Аура…

— Я понимаю, — с участием кивнула я. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты боишься, что я уничтожу этот мир, превращу его в уголь. Но я… позволь один раз… ночью… выйти на улицу. Пошли вместе со мной. Ты почувствуешь опасность, и если что-то случится, я сразу же вернусь! И больше никогда-никогда-никогда не выйду! — Для пущей убедительности я сложила руки в молитвенном жесте.

— Прошу не уговаривай меня…

— Посмотри на меня, Рэн. — Я поднялась на ноги, и он отступил. — Ты видишь эти темные круги под глазами? А это болезненного вида лицо? Я словно Кентервильское приведение, слоняюсь по дому, и надоедаю тебе! Позволь разок прогуляться. Давай просто проверим, что произойдет. Кроме того, я готова тебе пообещать, что буду вести себя тихо и мирно, следующую неделю…две, месяц! — воскликнула я, видя лицо этого парня. Кажется, он засомневался, и я попробовала добить его еще одним аргументом:

— Если ты позволишь мне выйти на улицу, что полностью безопасно, судя потому, что молочник не знает половины слов, а это значит, что мы в какой-то неизвестной деревне, где вероятность что меня узнают равна нулю, я сделаю что угодно для тебя! Все, что ты попросишь!

Рэн молчал.

Я раздосадовано села в кресло.

— Хорошо. Я останусь здесь. Не сойду с этого места, и не буду есть, потому что это совершенно мне ни к чему, — горько бубнила я, глядя в пол, и разглаживая складки на рубашке, — ведь зачем мне кушать, если жить не позволяют. Любопытно, а на небесах…

— Ты мне угрожаешь? — надменно поинтересовался Рэн, и тон голоса у него был такой, что становилось ясно: угрожать он сейчас начнет мне. — Слушай сюда, Аура. — Он склонился, заглядывая мне в глаза, и удерживая взгляд. — Это случается в первый и в последний раз. Я мог бы согласиться на прогулку, но это было до того, как ты стала шантажировать меня, что смешно, учитывая твое положение.