Рэн смотрел на меня печальным взглядом. Он никогда так участливо на меня не смотрел, и его сожаление, жалость ко мне, вновь заставили меня всхлипнуть. Я позволила себе уткнуться в его футболку, и, вздрагивая от слез, спросить, что с малышом Аароном.

Рэн убрал мои слипшиеся грязные волосы с лица, и поцеловал в лоб. По моему телу тут же пошла дрожь.

— Я забрал его, и теперь, Аарон в безопасности. Но я не могу сказать тебе, где он, потому что, если будешь знать ты, будут знать и Падшие, — прошептал Рэн, и я облегченно вздохнула, обнимая его.

— Ты совсем замерзла, — прошептал Рэн, прикасаясь к моим бледным в лунном свете рукам. Его руки тоже были холодными. Он снял свою куртку, и набросил мне на плечи, при этом прошептав: — Ты должна кое-что сделать для меня.

Я молчала. Я сделаю все, что он скажет. Сделаю все, о чем бы не попросил Рэн, после того, что он сделал для меня. Он говорил, что ни при каких обстоятельствах не должен вмешиваться в мою судьбу, как ангел. Он может меня сопровождать и защищать, но не может влиять на события, и в случае непослушания, его ждет наказание.

— Мы должны уехать.

На самом деле, после того, что произошло, и что могло произойти, я знала, что это случится. Знала, но тем не менее, не была готова.

Я замерла, а Рэн тихо прошептал:

— Аура, посмотри на меня.

Я замотала головой.

— Посмотри, — мягко, но требовательно повторил он. Казалось, что Рэн каким-то образом изменил свое мнение обо мне, и мне это не нравилось. Он разговаривал со мной так, словно я была стеклянной, настолько хрупкой, что могла разбиться в любой момент.

Я взглянула на него.

Рэн вытер слезинку с моей щеки.

— Ты не должна этого бояться. Мы со всем справимся. Мы должны уехать для того, чтобы больше не причинять никому боли, и чтобы уберечь тебя от беды. — Рэн говорил это, держа меня за щеки, и тщательно объясняя то, что я слишком хорошо понимала. Он часто повторял «мы», но казалось, не замечал этого. — Мы справимся со всем вместе. Нужно лишь подождать немного, пока буря не утихнет, понимаешь?

— Не говори со мной так, словно я тупая, — сказала я, наконец, выразив свое недовольство, через привычный и единственный знакомый мне способ — бурчание.

Рэн улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, но в глазах была боль — он понимал, что я притворяюсь.

— Ты согласна ухать со мной?

Глава 9

Год спустя

— Пиццу принесли, — объявила я, развалившись в кресле. Рэн встал со своего места, и, проворчав что-то мне в ответ, пошел за едой. Я терпеливо дожидалась его на прежнем месте, и когда он вошел, следила за каждым его движением хмурым взглядом.

— Не смотри на меня так, — сказал он, присаживаясь в кресло, и устраивая коробку с нашим ужином на журнальном столике. — Мне надоело тебе готовить, я не твоя горничная. Могла бы, и сама научиться чему-нибудь.

Я вскинула брови:

— Вот как? Как я могу научиться готовить и где? У нас даже нет кухни, и, кстати, ты не забыл, что мне нельзя выходить?

— У нас есть кухня, — отмахнулся Рэн, принявшись за свою книгу, на латыни. Я продолжала сверлить его взглядом.

— Где? Где эта кухня, покажи мне ее. Может, это таинственная кухня-невидимка, специальное изобретение для меня?!

Между нами с Рэном был чайный столик из вишневого дерева, и на нем стояла пустая ваза, которую, признаюсь, за последний год, не раз и не два мне хотелось бросить в этого высокомерного недочеловека.

Рэн демонстративно захлопнул свою книгу, и посмотрел на меня тяжелым взглядом.