Я поднялся по внешней черной лестнице и тихонько прокрался узким коридором для прислуги. И уткнулся в дверь, запертую на замок. Судя по запаху лаванды и полыни из-за нее, это была нужная мне дверь. Вот только она была заперта.

«Что ж, логично, — подумал я. — Теперь нужно найти того, кто этим ключом распоряжается».

В памяти Аркашки тотчас всплыла румяная пухлощекая госпожа Емельянова, супруга Сергея Аполлоновича. Капризная, крикливая и злая особа.

Я покачал головой.

Должен быть кто-то еще… Экономка? Кастелянша? Горничная?

— Ты чего здесь? — раздался тихий шепот. — Заблудился или потерял чего?

Я повернулся и тотчас встретился взглядом с женщиной, одетой в длинное темное платье и белый передник. Гордая осанка, чуть желчное сухое лицо с плотно сжатыми губами.

— Рано проснулся, думал, может помощь нужна какая, — сказал я без всякой суеты. Сытое тело подчинялось мне беспрекословно, аркашкино трусливое желание сбегать и заискивать практически не ощущалось.

— Помощь, говоришь? — дамочка подозрительно прищурилась, окинув меня взглядом с головы до ног. — Где это видано, чтобы помощь за просто так предлагали? Давай уж сразу выкладывай, что надо.

Ну вот, конкретный разговор. Это я уважаю.

— Мне нужно одеяло и матрас, — честно сказал я. — И свечи. И если я могу быть чем-то полезен, то…

— Ты же письмоводитель, так? — спросила дама.

— Так, — кивнул я.

— Значит писать-считать умеешь?

— Умею.

— Тогда идем, — она царственным кивком указала мне в сторону той самой двери, в которую я уткнулся, когда искал кладовую.

— Прошу прощения, — сказал я. — Запамятовал, как вас зовут…

— Ой, да ври больше, — фыркнула она. — Запамятовал он! Честно скажи, что и не знал никогда. Софья Ильинична я.

Она сняла с пояса связку ключей, быстро выбрала среди них нужный. Щелкнул замок.

Помещение было просторным, сухим и состояло из двух комнат. Первая — царство полок и сундуков. Во второй был крепкий рабочий стол, на котором царил рабочий швейный беспорядок. И несколько корзин с кучами разнообразных тряпок.

— Садись! — скомандовала Софья Ильинична и положила передо мной толстую тетрадь в клеенчатой обложке. — Я на неделю отлучалась в деревню к родне, за это время накопилось учета, одна я за весь день не справлюсь. А Глашка ни писать, ни читать не умеет. Вдвоем мы споро управимся. А потом поглядим, что можно сделать с твоим одеялом.

Я кивнул и открыл тетрадь. На первой странице печатными буквами было выведено

«Бельевая книга».

А дальше мелькали записи, вроде:

«Простыней голландского полотна хозяйских — 4 шт.»

«Салфеток столовых больших с вензелем С. Е — 12 шт.»

«Штанов кухонному мужику — 2 пары (выданы июля 15-го дня)».

Я с уважением хмыкнул. Заполнена тетрадь была с тщанием и подробнейшим образом. Четкий юридический документ!

Фронт работ был понятен. Софья Ильинична доставала из корзины предмет, тщательно его осматривала, а потом диктовала мне. А я макал металлическое перышко в чернильницу и записывал в нужный раздел — либо на починку, либо на тряпки.

С четырьмя корзинами постельного белья, штор, скатертей, прочего мы вдвоем управились меньше, чем за час.