|
— Золотое сердце было… то бишь есть… золотое сердце у этой женщины, — сказал Дагобер и подумал: «Как нарочно все о ней, бедняжке, заговаривают!» — Впрочем, наш отец знал, кого выбрать! Она — вдова его товарища по службе. — И как она тревожилась, видя нашу печаль, как старалась нас утешить! — Я двадцать раз видела, что у неё были глаза полны слез, когда она на нас смотрела, — продолжала Роза. — Она очень нас любит, и мы её также… и знаешь, что мы придумали, когда папа вернется?.. — Да молчи, сестра… — прервала её со смехом Бланш. — Дагобер не сумеет сохранить нашу тайну. — Он-то? — Сумеешь сохранить секрет, Дагобер? — Знаете, — с растущим смущением заметил солдат, — лучше, если вы ничего мне не скажете… — Ты ничего, значит, не можешь скрыть от госпожи Августины? — Ах вы, Дагобер, Дагобер, — весело говорила Бланш, грозя ему пальцем. — Вы, кажется, кокетничаете с нашей гувернанткой! — Я… кокетничаю?! — сказал солдат. И тон, и выражение, с каким Дагобер произнес эти слова, были так красноречивы, что девушки расхохотались. В эту минуту отворилась дверь в залу. Появился Жокрис и объявил громогласно: — Господин Роден. И вслед за ним в комнату проскользнул иезуит. Попав в залу, он считал, что игра уже выиграна, и его змеиные глазки заблестели. Трудно описать изумление сестер и гнев Дагобера при этом неожиданном появлении. Подбежав к Жокрису, Дагобер схватил его за шиворот и закричал: — Как смел ты кого бы то ни было впустить без позволения? — Помилуйте, господин Дагобер! — кричал Жокрис, бросаясь на колени с самым глупым умоляющим видом. — Вон отсюда… а главное, вы… вон!.. Слышите… вон! — угрожающе напустился солдат на Родена, уже пробиравшегося к сиротам с лицемерной улыбкой. — Ваш слуга, — смиренно раскланялся иезуит, не трогаясь с места. — А ты-то уберешься? — кричал солдат на Жокриса, который не поднимался с колен, зная, что в таком положении он сумеет сказать все, что надо, прежде чем Дагобер его вытолкает. — Господин Дагобер, — жалобным голосом говорил Жокрис, — простите, что я провел этого господина… но я потерял голову от несчастия с госпожой Августиной… — Какого несчастия? — с беспокойством воскликнули девушки, живо подходя к Жокрису. — Уйдешь ли ты? — тряся Жокриса за ворот, кричал Дагобер. — Говорите… говорите, что случилось с госпожой Августиной? — допытывалась Бланш. — Да ведь с ней ночью холера… — Жокрис не мог докончить, так как Дагобер обрушил на его челюсть такой славный удар, какого он уже давно никому не давал. Призвав затем на помощь свою силу, ещё значительную для его возраста, бывший конногренадер мощной хваткой поставил Жокриса на ноги и здоровенным пинком в одно место пониже спины вытолкнул в соседнюю комнату. |
