|
— Теперь ваш черед!.. И если вы сейчас же не выкатитесь!.. — с пылавшим от гнева взглядом, раскрасневшимися щеками и с выразительным жестом проговорил Дагобер. — Мое почтение, месье, мое почтение… — бормотал Роден, раскланиваясь с девушками и пятясь к двери задом. 48. ДОЛГ Роден медленно отступал под огнем гневных взглядов Дагобера, не теряя в то же время из вида девушек, явно взволнованных умышленной бестактностью Жокриса: Дагобер строго-настрого запретил ему говорить о болезни гувернантки. Роза с живостью подошла к солдату и спросила: — Неужели в самом деле Августина заболела холерой? — Не знаю… не думаю… во всяком случае, это вас не касается. — Дагобер, ты хочешь скрыть от нас несчастье, — заметила Бланш. — Я помню, ты давеча смутился, когда говорил с нами об Августине. — Если она больна, мы не можем её покинуть: она сочувствовала нашей печали, и мы не можем её оставить одну в страдании. — Пойдем к ней, сестра… пойдем в её комнату, — сказала Бланш, приближаясь к дверям, у которых стоял Роден, со вниманием наблюдавший за этой сценой. — Вы отсюда не выйдете! — строго сказал сестрам солдат. — Дагобер, — твердо возразила Бланш, — речь идет о священном долге, и не исполнить его будет низостью. — А я говорю, что вы отсюда не выйдете! — повторял солдат, с нетерпением топнув ногой. — Друг мой, — не менее решительно заявила девушка. — Наш nrev, расставаясь с нами, дал пример, как надо исполнять свой долг; он не простит нам, если мы забудем урок! — Как? — закричал вне себя Дагобер, бросаясь к сестрам, чтобы не допустить им уйти. — Вы воображаете, что я во имя какого-то долга пущу вас к холерной больной? Ваш долг — жить, и жить на радость отца… и на мою… Ни слова больше об этом безумии! — Не может быть никакой опасности навестить Августину в её комнате! — сказала Роза. — А если бы даже опасность и была, — прибавила Бланш, — то мы не можем колебаться. Будь добр, Дагобер, пропусти нас. В это время по лицу внимательно прислушивавшегося Родена промелькнуло выражение зловещей радости; он вздрогнул, и глаза его загорелись мрачным огнем. — Дагобер, не отказывай нам, — сказала Бланш. — Ведь ты сделал бы для нас то, что мы хотим сделать для другой; в чем же тебе упрекать нас? Дагобер, заслонявший до тех пор дверь, вдруг отступил и довольно спокойно сказал: — Я старый безумец!.. Идите… идите… и если вы найдете госпожу Августину у себя, можете там и остаться. Изумленные словами и тоном Дагобера, сестры остались на месте в нерешительности. — Но если её нет здесь… то где же она? — спросила Роза. — Так я вам и скажу, когда вы так взволнованы. — Она умерла! — воскликнула Роза, побледнев. — Да нет же, нет! — успокаивал их солдат. — Клянусь вашим отцом… что нет… Но при первом же приступе болезни она попросила, чтобы её увезли отсюда… так как боялась заразить остальных. |
