|
Сестры остались одни. Через четверть часа, не больше, Дагобер вернулся. — Дагобер… ну что? Какие новости об отце? — спросили девушки с живейшим любопытством. — Этот старый колдун все знает… знает и господина Робера… Все это ещё более усиливает мои подозрения… — задумчиво отвечал солдат. — А какие же вести об отце? — спросила Роза. — Один из друзей этого негодяя (я не могу иначе его называть) встретил маршала в двадцати пяти лье отсюда, и ваш отец, зная, что он едет в Париж, послал вам сказать, что он здоров и надеется скоро увидать вас. — Ах, какое счастье! — воскликнула Роза. — Видишь, ты был не прав, подозревая этого бедного старичка, — прибавила Бланш; — ты так грубо с ним обошелся. — Может быть!.. Только я в этом не раскаиваюсь. — Отчего? — Есть на то у меня причина… И одна из наиболее веских это та, что когда он начал около вас круги делать, меня, не знаю почему, мороз прохватил, даже кровь застыла… я, пожалуй, не так испугался бы, если бы к вам подползала змея… Я знаю, что при мне он вам зла сделать не мог бы, а все-таки, несмотря на все его услуги, я насилу сдерживался, чтобы не выкинуть его за окошко… А так как я не имею привычки высказывать таким путем свою благодарность, то поневоле станешь остерегаться людей, которые внушают своим видом такие мысли… — Добрый Дагобер, тебя делает таким подозрительным привязанность к нам, — ласково сказала Роза. — Это доказывает, как сильно ты нас любишь! — Да… как ты любишь своих деток, — прибавила Бланш, подходя к Дагоберу и обмениваясь с сестрой многозначительным взглядом, как будто обе они затеяли какой-то заговор в отсутствие солдата. Но Дагобер, на которого нашла недоверчивость, взглянул на сироток и, покачав головой, проговорил: — Гм, что-то вы уж больно ластитесь… верно, о чем-нибудь просить будете? — Ну да… ты знаешь, мы ведь никогда не лжем… только будь справедлив, Дагобер, это самое главное… И обе девушки подошли к солдату, обняли его и улыбнулись ему самым обольстительным образом, заглядывая в глаза. — Ну, ну, говорите уж скорее, что вам надобно? — сказал Дагобер, взглянув на них поочередно. — Я должен крепко держаться… dnkfmn быть, просьба нешуточная… по всему видно. — Слушай: ты, такой храбрый, добрый, справедливый, ты, который всегда нас хвалил за то, что мы мужественны, как и следует дочерям солдата… — К делу скорее… к делу! — говорил Дагобер, которого не на шутку напугало красноречивое вступление. Девушка хотела продолжать, когда в дверь тихонько постучали: урок, данный Жокрису, которого Дагобер сейчас же выгнал из дома, явился спасительным примером. — Кто там? — спросил Дагобер. — Я, Жюстен, господин Дагобер, — отвечал голос за дверью. — Войдите. Вошел слуга. Это был человек преданный и честный. — Что надо? — спросил Дагобер. — Господин Дагобер, — сказал Жюстен, — приехала какая-то дама в карете. |
