Немного освоившись, я проигнорировала отвисшую челюсть своего маленького помощника. Из вредности показала ему язык. Наконец решилась и, мощно оттолкнувшись лапами, стремительно прыгнула прямо в пропасть. Легко перелетела через громадную яму, с замиранием сердца проследила за проплывающими внизу облаками. Но уверенно приземлилась на пару сотен шагов ниже, удовлетворенно рыкнула и прыгнула снова. А когда убедилась, что тело отлично слушается и способно на большее, выдохнула из ноздрей горячий пар, полюбовавшись тем, как он замерзшими искринками падает на обледеневшие камни. А потом и вовсе помчалась со скоростью ветра, уже не обращая внимания на такие мелочи, как снег, острые скалы, холодная вьюга, быстро приближающиеся склоны соседней горы и внезапно истончившийся, ослабленный, но весьма обеспокоенный вопль отставшего Рума:

– Три-и-ис…

Надо же: никогда не думала, что он в кои-то веки не сможет за мной угнаться.

Без труда одолев половину до-олгого спуска и внимательно глянув на раскинувшиеся у подножия Мглистых гор Пустоши, я снова ненадолго задумалась.

Огромный скальный массив охватывал пустынную низину внушительным полукругом, на одной стороне которого высились неодолимые скалы, а с другой протянулась почти не видимая с такого расстояния граница, где стояли человеческие форты, заставы, где тут и там бродили патрули. И где бок о бок с людьми упорно сражались эльфы и гномы, тем самым наглядно доказывая, что даже с такой разной внешностью, со столь странными душами и традициями, в пыли, в крови и грязи… они все равно остаются братьями по духу.

Я сжала челюсти, вспомнив о том, что среди этих бойцов остался Лех и его гнотт. А еще Беллри с Шиаллом, Рес, Крот и Кеол. Старик Омнир. Многие и многие тысячи тех, кто тысячелетия живет в вынужденном страхе перед тем, что еще шевелится во мраке этой мертвой земли.

Это наша вина, что так случилось. Это мы недосмотрели. Это из-за нас им пришлось самим взяться за оружие и, не надеясь ни на кого, самим отстаивать свое право на жизнь и спокойное будущее для своих народов.

Однако я могу им в этом помочь.

Да, равнина огромна, поэтому я не сумею ударить по ней так, чтобы не задеть Торрот и все остальные заставы, где еще остались люди. Правда, если попробовать свернуть немного правее, стащить за собой снежную лавину с гор и провести ее по самому краю, буквально у самой границы, накрыв Пустоши ледяным покрывалом, то возможно, у меня хватит сил покончить с этим за один раз.

Сегодня. Сейчас. Пока у меня еще осталась решимость.

В последний раз оглядевшись, я тряхнула косматой головой и начала разбег.

Быстрее, еще быстрее… Сильные лапы уверенно несли меня вправо и вниз, по огромной дуге огибая гигантское болото и заодно поднимая за спиной целые пласты из слежавшегося снега.

Я бежала, незаметно выпуская наружу крохи оставшейся во мне магии. Бежала, постепенно вздымая за собой целый вал из подвластных мне льдов. С такой скоростью, словно за мной снова гнались полчища кровожадных демонов. А следом, повинуясь приказу, поднимались все новые и новые ледяные валы, грозя вот-вот обвалиться и уничтожить любого безумца, кто посмеет встать у них на пути.

Я бежала… нет, я почти уже летела, торопясь поскорее опустить этот вал на исстрадавшуюся за тысячелетия войн землю. Но теперь не вправо, а строго по прямой, чтобы не задеть человеческие города и чтобы несущаяся за мной белая смерть прокатилась лавиной точно посередине Кровавой пустоши. Быстро, гладко, как по обычному катку, укутывая насквозь промерзшие озера мягким снежным покрывалом, даря растревоженным призракам покой и прощение. Помогая их телам закончить свой долгий век и даря заблудшим душам долгожданную возможность на возрождение.

Когда-нибудь сюда снова вернется жизнь. Когда-нибудь здесь снова встанут стеной зеленые леса. Когда-нибудь в них вернутся звери, а певчие птахи будут звонко кричать на весь мир, что гиблой пустоши больше нет.