– Я только помог ей добраться до форта. Солдат выразительно похлопал по кобуре, висевшей у пояса.

– Помог? Вот и ладненько, а теперь валяй отсюда, да пошевеливайся! Прошу прощения, барышня, – обратился он к Тресси и снял кепи, выставив на всеобщее обозрение копну ярко-рыжих волос. – Чем могу помочь? Вы, верно, ждете завтрашнего дилижанса?

Тресси кивнула и умоляюще глянула на Рида. Тот отвернулся, отойдя от нее подальше.

– Тогда прошу со мной, – торжественно сказал солдат, подставляя ей согнутый локоть. – При станции есть гостиница. Я уж присмотрю, чтобы вас и малютку устроили там как следует.

Тресси беспомощно взяла его под руку и, в последний раз покосившись на Рида, вышла из лавки вместе с солдатом.

– Не стоило бы вам путешествовать в одиночку, мэм.

– Да, я знаю… но…

– Куда вы едете? – перебил солдат. – В Калифорнию?

– Нет-нет, в Вирджинию. Меня ждет там муж, – добавила она.

– Женщин здесь совсем мало, разве что… ну, эти самые…

– О да, – пробормотала Тресси, от души надеясь, что этот добряк все же заткнется. Ей страшно хотелось обернуться и посмотреть на Рида. Она была уверена, что Рид идет следом. Отчего он повел себя так странно? Солдат не имел права обращаться с ним, словно с каким-нибудь дикарем. Рид больше похож на белого, чем на индейца – неужели это не видно с первого взгляда? Господи, ну конечно! За время пути волосы у Рида отросли ниже плеч, оттого-то он и стал смахивать на индейца.

– И давно ваш муж… гм… уехал? – осведомился солдат, выразительно поглядывая на Калеба.

– Больше года назад, – сказала Тресси и тут же пожалела о своих словах, сообразив, что дала промашку. Этот парень наверняка умеет считать, пускай только до десяти.

Веснушчатое лицо солдата залилось ярким румянцем, и несколько шагов он прошел, упорно глядя перед собой. Затем остановился, выдернул свою руку и ткнул пальцем в глубину улицы.

– Вон там станция и гостиница. А мне пора возвращаться в казармы.

В голосе его прозвучало такое презрение, что Тресси стало не по себе. Солдат пробормотал себе под нос что-то о гулящих бабах, которые пускают в свою постель краснокожих, и затопал прочь, на ходу сердито хлопая кепи о колено.

– Ах ты, тупица, болван, скотина безмозглая!.. – начала было Тресси, но тут Рид, подошедший сзади, крепко взял ее за локоть.

– Детка, что за речи! Гулящие женщины так не разговаривают.

– Ты позволил ему втоптать тебя в грязь, а теперь веселишься, что он точно так же поступил со мной?!

– Придется тебе привыкнуть к подобному обращению, если ты и впрямь хочешь вырастить Калеба. Малыш настолько пошел личиком в маму, что тебе нипочем не выдать его за белого.

– Но ты ведь похож на белого, – упрямо возразила Тресси.

В глазах Рида снова сверкнул яростный огонек.

– И не слишком этому радуюсь, – сказал он, – зато иногда только тем и спасаюсь от любителей пересчитать зубы краснокожему. – И добавил, вдруг подмигнув Тресси: – Как думаешь, может, мне подстричься?

Тресси абсолютно не способна была понять, что означают искорки в его черных глазах – злость или лукавство. А впрочем, не все ли равно? Она больше не видела смысла спорить о чем бы то ни было с этим человеком.

– Мне-то какое дело, подстрижешься ты или нет? Ты ведь уже решил нас бросить и отправиться своей дорогой.

Рид помолчал, обдумывая эти слова и в то же время твердо направляя Тресси к дверям гостиницы «Оверленд».