|
— Перед Лесей выпендриваешься, а на других пофиг. Раскомандовался… — Что, хочешь главным быть? — прищурился Тимур. — А хотелки-то хватит? — А чего? — Мазила закончил со шнурками, опустил штанину и выпрямился. Вишневый цвет с его физиономии сошел, но румянец на щеках остался. — Чем ты лучше всех, а? Тем, что сам решил покомандовать? Вон Ворожцов тоже может не хуже тебя… И я смогу, если надо! Сзади, из перелеска, донесся хруст веток и голос Ворожцова. Тот кричал что-то, но слов было не разобрать. — Ты серьезно, что ль, мелкий? — обалдел Тимур. — Я не мелкий. — В глазах Мазилы вспыхнул недобрый огонек. Тимур сроду не замечал за ним такого взгляда. — Не называй меня так больше. Понял? Тимур промолчал, ошалело глядя на Мазилу и не узнавая его. Если бы он встретил такого пацана на улице, никогда бы не подумал, что тот младше на класс. Голова агрессивно наклонена вперед, взгляд колючий, исподлобья, вена на лбу вздута… Сзади снова раздался шум, уже ближе. Так и не дождавшись от Тимура ответа, Мазила повернулся вправо и собрался пойти дальше, за угол трансформаторной будки, но вдруг замер. Словно его в одно мгновение сковал невообразимый холод. Казалось, вот-вот раздастся хруст, и его тело развалится на ледяные куски. Очень-очень медленно Мазила поднял голову и резко, со свистом втянул ртом воздух, будто его не хватало. Грудь под курткой раздулась. — Ты чего? — испуганно спросил Тимур, глядя, как раскрасневшаяся рожа мелкого стремительно бледнеет. — Мелки… Мазила, чего там такое? Мелкий не отреагировал. Вообще никак. Даже не моргнул. Он до белизны на костяшках стиснул задрожавшие кулаки и шагнул вперед. Затем еще раз. Движения были ломаные, как у дешевой марионетки. — Э! — ринулся вслед Тимур. — А ну стой… Он схватил Мазилу за шиворот, но почувствовал, как тот увлекает его за собой: не обращая внимания на сопротивление, мощно, неумолимо… Равнодушно? Мелкий был и впрямь чудовищно силен. Тимур по инерции просеменил за ним еще несколько шагов, заворачивая за угол, и подался вперед, чтобы не упасть. Пальцы соскользнули с воротника, а мелкий неожиданно остановился, встал вполоборота к Тимуру и крепко взялся за цевье обреза. — Сдурел? — прошептал Тимур, пробуя оттянуть на себя ружье. Бесполезно. Страх вспыхнул внутри с новой силой. — Мазила, что с тобой? В остановившихся глазах мелкого больше не было ни злобы, ни обиды, ни бунтарского задора… В них замерла боль. Дикая, нечеловеческая, всепоглощающая боль. А еще в глубине расширенных зрачков застыл немой крик. Тимур, отмечая периферийным зрением, как из кустов выскакивает растрепанный Ворожцов, медленно отвел взгляд от перекошенного лица Мазилы и посмотрел левее. В сторону уже различимых в дымке ветхих домов деревеньки. Туда, где было что-то, напугавшее мелкого до смерти… Оно было гораздо ближе, чем он ожидал. Висело метрах в пяти или шести. То, что увидел Тимур, не было похоже на аномалию. Не плавился воздух, не кружились жухлые листья, не парили в обворожительном танце искорки или огоньки. |
