Приехавший офицер, тяжело шагая, прошел в кабинет мадам Делис. Пробыл там недолго, после чего уверенным жестом подозвал к себе попавшегося под руку рабочего. Тот поспешил указать на Леконта, наблюдавшего за происходящим со стороны. Бывший учитель понял и поспешил навстречу.

Небрежная отмашка, два пальца у козырька.

– Капитан Пастер! Передайте своим подчиненным, мсье Леконт, что за периметр заходить запрещено. Стреляем без предупреждения.

Подтекст понятен – ни легионеры, ни сам капитан шефу объекта подчиняться не собираются. Анри Леконт спокойно кивнул.

– Понял. Кстати, кормиться вы как намерены?

На загорелом лице капитана обозначилась еле заметная усмешка.

– Когда легион размещается на постой, голодным никто не останется. Нам не впервой!

«День – ночь – день – ночь – мы идём по Африке, день – ночь – день – ночь – всё по той же Африке…»

* * *

– С этими лучше не спорить, – вздохнул капитан Гарнье.

– Всех рабочих забрали, – пригорюнился бригадир. – Вместе с инструментом.

– Башню заняли, – пожаловалась мадам Делис. но тут же добавила: – Этот капитан… Такой мужчина!

Совещались в директорском кабинете, где хоть и с трудом, все смогли разместиться.

– В Речной Анне что то собираются установить, – Мари Жаклин заглянула в блокнот. – На «Бернаре» привезли ящики. Надписи там, кстати, не по французски.

Анри Леконт почему то подумал о Северо Американских Штатах. У англичан зимой снега не допросишься, хотя… Их тоже бомбили!

– Английский? – уверенно предположил он, но помощница внезапно улыбнулась.

– Не поверите, шеф. Латынь! Я сразу лицей вспомнила.

И, поднеся блокнот к глазам, торжественно прочитала.

– «Appliance numero novem»

Бывший учитель тоже вспомнил, но не лицей, а университет. По латыни у него высший бал.

– Прибор № 9, насколько я понимаю.

– Может… Может, из Ватикана? – предположила мадам Делис.

После совещания, закончившегося, как и ожидалось, ничем, Анри Леконт, решил исполнить свой долг шефа и навестить прибывших специалистов. Бойкая помощница переписала на отдельный листок основные сведения и номера комнат. Все они располагались на втором этаже, стенка к стенке. Бывший учитель, не глядя, ткнул пальцем в первую попавшуюся дверь и лишь потом заглянул в листок. Мишель Ардан, математик, 45 лет, особая отметка отсутствует.

Ни звонка, ни колокольчика. Стучим!

Внятного ответа он не дождался, но нечто похожее на сдавленное рычание (или мычание?) уловил. Решив, что и этого достаточно, постарался улыбнуться и потянул дверную ручку на себя.

Ой!

В открывшийся дверной проем с легким свистом влетело нечто темное и явно тяжелое. Не задело, но ухо ощутило неприятный холодок.

– Добрый вечер, мсье Ардан. Разрешите?

Послышался странный звук, отдаленно напоминающий «у у у!» или даже «ы ы ы!». Из за заваленного бумагами стола неспешно поднимался бородач в стеганной домашней куртке и круглой шапочке. Из под густых бровей горели яростным огнем бесцветные, почти белые глаза.

Хоть и невелик педагогический опыт Анри Леконта, он сразу понял: сейчас набросится. И не убежать! Но опыт и выручил. С людьми следует говорить на привычном им языке.

– Пьер Ферма просто всех разыграл! – сообщил он, ловя взглядом взгляд.

Бесцветные глаза изумленно моргнули.

– Что? Нет, нет, нет! Не е ет!..

Бывший учитель попятился и осторожно закрыл дверь. В комнате что то с грохотом упало, покатилось по полу, затем послышался звон бьющегося стекла…

То, чем в него кинули, Анри Леконт нашел неподалеку от дома.