— Но справились? — спросил я.

— Надеюсь, — она пожала плечами. — Версию выдвинули логичную. Но с этими столичными фокусниками никогда не знаешь наверняка.

Комната гудела. Напряжение понемногу спадало, уступая место обсуждению деталей. Люди начинали понимать, что они прошли не просто экзамен на знание патологии, а проверку на стрессоустойчивость и умение видеть за деревьями лес. Или, в нашем случае, за фальшивыми травмами — истинную причину смерти.

С одной стороны, такой подход радовал. Это означало, что коррупция и «блат», которых все так боялись, здесь не работали. Невозможно купить ответы, если задача требует импровизации и нестандартного мышления здесь и сейчас. Все были в равных условиях: и столичные светила, и мы, провинциалы.

С другой стороны, внутри шевельнулся скользкий червячок сомнения. Если на этом этапе нас заставили фальсифицировать улики и разгадывать ребусы на изуродованных телах, то что они придумают для финала?

Организаторы явно играли на грани фола. Этические нормы трещали по швам. Я представил, как это выглядело бы со стороны, если бы трансляцию вели на широкую публику. «А сейчас, дорогие телезрители, участник из Химок ломает подъязычную кость молотком, чтобы имитировать удушение! Не переключайтесь!»

Бред. Конечно, это закрытое мероприятие. Империя бережет нервы своих граждан. Но сам факт…

Внезапно гул голосов начал стихать. Свет в комнате мигнул, привлекая внимание. Под потолком, в дальнем конце зала, с тихим жужжанием раздвинулись панели, и вниз поползло полотно огромного проекционного экрана.

Вжжжжжж… Тцк.

Экран зафиксировался. Матрица вспыхнула, заливая помещение голубоватым свечением.

Ожидаемо, на нас смотрел генерал.

Он сидел в том же кабинете, в той же позе, что и час назад. Казалось, он вообще не двигался, являясь частью интерьера.

— Поздравляю всех присутствующих с окончанием практического задания, — его голос из динамиков раскатился по залу, мгновенно заглушая последние шепотки. — Надеюсь, вам было интересно как создавать проблемы, так и решать оставленные загадки.

Он выдержал театральную паузу.

— В этот раз проверка не займет у нас много времени, поскольку истинные причины смерти известны заранее. Мы сопоставим ваши решения с эталонами и, что не менее важно, посмотрим, как вы сумели запутать своих коллег в первой части задания. Оцениваться будет не только точность диагноза, но и качество дезинформации.

По залу пробежал нервный смешок. Генерал позволил себе легкую улыбку в виде едва заметного движение уголков губ.

— В восемь вечера ожидаем вас в центральном холле для оглашения результатов, — продолжил он, возвращаясь к официальному тону. — А до того времени можете быть свободны.

Он посмотрел прямо в камеру, словно заглядывая каждому в душу.

— Территорию покидать разрешено. Выход в город открыт. Но помните: кто не явится на объявление результатов ровно в двадцать ноль-ноль — автоматически будет дисквалифицирован. Никаких оправданий, никаких «пробок». Дисциплина — основа нашей службы. До встречи, коронеры.

Экран погас. Словно по команде послышался шум отодвигаемых стульев, шарканье ног и гул голосов, в котором смешались облегчение, усталость и нервное возбуждение.

Двери распахнулись, впуская в душное помещение поток свежего воздуха из коридора. Люди потянулись к выходу медленной уставшей рекой.

Я повернулся к своему напарнику.

— Ну что, коллега, — я протянул ему руку. — Можно выдыхать. Мы сделали всё, что могли.

Крылов вздрогнул, возвращаясь в реальность, поспешно поправил очки и, суетливо вскочив, схватил мою ладонь. Его рукопожатие было влажным, но, на удивление, крепким.

— Да… да, Виктор Андреевич, — затараторил он благодарно.