Здесь знания моей прошлой жизни были бесполезны. В моем прошлом мире не было Инквизиции, дворян с особыми правами на погребение и магических артефактов в желудках или на запястьях в качестве часов.

Зато эти знания были у Виктора Громова.

Я с удивлением обнаружил, что память этого тела — не просто свалка воспоминаний о пьянках и дебошах. Громов учился. Когда-то, до того, как скатиться на дно бутылки, он получил блестящее образование. И эти знания, засыпанные пеплом прожитых лет и залитые литрами алкоголя, никуда не делись. Они лежали там, в архивах подкорки, и ждали своего часа.

Плюс все то время, что я провел здесь, в новом теле, я не сидел сложа руки — читал кодексы, изучал устав, спорил с Докучаевым, оформлял бумаги. Так или иначе, а знания постепенно укладывались в голове. И если в первый день тогда в доках над телом эльфийки Улины я не знал, как себя вести, то теперь хоть ночью разбудите — я смогу рассказать последовательность действий.

Синтез опыта современного врача из технологичного мира и знаний аристократа из мира магического показывал себя просто отлично.

В целом, блиц-опрос можно было закрыть и еще на пару минут быстрее, если бы не…

Я поморщился, вспоминая инцидент в зале.

Перед глазами снова возникла та картинка: мужчина, вскакивающий с места, хлещущая из носа кровь, заливающая белый бланк, и этот булькающий крик возмущения. А потом холодный, равнодушный голос представителя Министерства: «Вы выбываете».

Никаких разбирательств. Никакой скорой помощи. Просто вон. Это было жестко. Даже жестоко.

Я понимал, что конкуренция на таких мероприятиях всегда высока. Но я ожидал интеллектуальной дуэли, а не… этого.

Магическое воздействие. Тот парень, который устроил соседу кровотечение, действовал расчетливо и подло. Он не стал вступать в открытую конфронтацию, а просто ударил исподтишка, выведя соперника из строя физически. И организаторы это допустили.

Более того, они это легитимизировали. «Не пойман — не вор». «Умение скрыть свои действия — часть квалификации».

И отсюда возникал закономерный вопрос: что будет дальше?

Я посмотрел на серое московское небо, затянутое облаками.

Если на теоретическом этапе они допустили такое, то что нас ждет на практике?

Нам выдадут одинаковую униформу, скальпели и заставят играть в «королевскую битву» в морге? Кто последний остался жив — тот и главный коронер Империи? Или поделят на группы и устроят магические бои в грязи?

Нет, бред. Они же сами сказали: никакого смертоубийства. Урановые рудники никому не нужны. Значит, убивать нельзя.

Но где граница между «можно» и «нельзя»?

Из раздумий меня вывел мелодичный звон колоколов, разнесшийся по территории комплекса. Час дня.

Динамики ожили:

«Внимание всем участникам! Просим пройти в Центральный Холл для оглашения организационной информации».

Я вздохнул, поднялся со скамейки и побрел обратно к главному корпусу.

В холле снова было людно, но теперь атмосфера изменилась. Людей стало меньше — те, кто не успел сдать бланки или был дисквалифицирован, видимо, уже покинули олимпиаду.

На трибуну снова поднялся генерал.

— Господа, — начал он без лишних предисловий. — Первый этап завершен. Ваши работы приняты и переданы экспертной комиссии.

По залу прошел шелест облегчения. Самое страшное позади. Пока что.

— Проверка ста пятидесяти вопросов у каждого из вас — дело не быстрое и требующее точности, — продолжил генерал. — Мы не используем машины, каждую работу проверяют живые люди, профессионалы высшего класса.