И вот оно случилось.

Я почувствовал это затылком.

Странное мерзкое ощущение, словно кто-то стоит у меня за спиной и дышит в шею холодным воздухом. Словно скользкое мокрое щупальце коснулось моего затылка и начало медленно, ощупывая поверхность, искать вход.

Телепатия. Или ментальная атака.

Кто-то нарисовался. Кто-то решил, что я легкая добыча, или просто захотел проверить, что у меня в голове. Ответы? Страхи? Или просто желание вызвать паническую атаку, чтобы я выронил ручку и завалил тест?

Щупальце давило. Оно искало щель в моем сознании, пыталось протиснуться вчерепную коробку.

«Тук-тук, есть кто дома?» — я словно услышал чужой, беззвучный шепот.

Хрен тебе, сволочь.

Мой щит среагировал мгновенно. Энергия в месте контакта уплотнилась, став твердой, как алмаз.

Ментальное щупальце ткнулось в преграду. Раз. Другой. Оно скользило по моей «второй коже», не находя зацепки. Я чувствовал его разочарование и удивление. Агрессор не ожидал сопротивления. Он думал, что я обычный человек.

«Занято!» — мысленно рявкнул я.

И, не удержавшись, добавил немного своей, «архитекторской» злости в щит. Я заставил энергию в точке контакта не просто отразить удар, а дать сдачи.

Сконцентрировавшись, я сделал выпад, схватил своей энергией это щупальце и от души дернул. Была бы возможность — вырвал бы с корнями.

Сзади, через два ряда, кто-то тихо, сдавленно ойкнул и зашипел от боли.

Я не обернулся. Не подал виду.

«Своей головой думай, урод».

Я продолжил отмечать ответы, не сбавляя темпа. А, С, В, А…

Щит держался. Резерв таял, но я знал, что выстою. Пусть они там хоть перегрызут друг друга, но ко мне в голову никто не залезет и никакой порчи не нашлет.

Время поджимало. Оставалось пятьдесят вопросов.

«Давай, Виктор, — подгонял я сам себя. — Работай».

Пока моя рука механически ставила галочки в нужных клетках, периферическое зрение фиксировало творящийся вокруг хаос. Это было похоже на сюрреалистичный фильм ужасов, где действие происходит в полной тишине.

В трех рядах от меня молодой парень, до этого бодро строчивший ответы, вдруг замер. Его правая рука, сжимавшая ручку, дернулась в спазме и одеревенела. Я видел, как побелели костяшки его пальцев, как вздулись вены на предплечье. Он с ужасом смотрел на свою кисть, которая отказывалась повиноваться, словно превратилась в камень.

Он попытался перехватить ручку левой рукой, разжать сведенные судорогой пальцы, но тщетно. Они словно срослись с дешевым пластиком корпуса. На его лбу выступил крупный пот, губы беззвучно шевелились, проклиная невидимого врага, но он продолжал сидеть, пытаясь писать скрюченной, непослушной клешней.

Чуть дальше, в секторе слева, творилось и вовсе нечто странное. Мужчину в строгом костюме начал бить озноб. Его колотило так, что парта ходуном ходила, издавая тихий стук. Лицо несчастного приобрело синюшный оттенок, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые клубы пара, словно он сидел не в теплом зале, а на морозе в минус тридцать.

Он пытался обхватить себя руками, согреться, но магический холод, окутавший его, ослаблял волю и способность мыслить. Ручка выпала из его трясущихся пальцев, покатилась по столу и упала на пол, но он даже не попытался ее поднять — его зубы выбивали дробь в ритме ирландских танцев.

Я видел тонкие, едва различимые нити воздействий, перекрещивающиеся в воздухе над залом. Проклятия, сглазы, ментальные блоки — все это летало над нашими головами, находя своих жертв. Но пока маг не проявлял себя совсем уж явно, пока не вставал и не начинал размахивать руками, выкрикивая заклинания, или пока у жертвы не начинала хлестать кровь фонтаном, как у того бедолаги в начале, никто никого не дисквалифицировал.