б) Помутнение роговицы (симптом Белоглазова — «кошачий глаз»).

в) Отсутствие реакции зрачков на свет.

Я поставил галочку напротив «б». Пульс можно не нащупать, зрачки могут быть расширены при коме или отравлении атропином, а вот если зрачок при сдавливании становится овальным — всё, пиши пропало.

Мозг работал в режиме форсажа. Читать вопросы в нормальном ритме было некогда, я их просто сканировал по ключевым словам. «Странгуляция», «Амюсса», «Петля» — ответ. «Огнестрел», «Штанцмарка», «Упор» — ответ.

Мир вокруг исчез. Был только я и лежавший передо мной лист бумаги. Было слышно только шуршание бумаги, скрип сотен ручек и собственное дыхание. А, В, С, А… Галочки ложились в клетки с ритмичностью пулеметной очереди.

«При отравлении окисью углерода (угарным газом) цвет трупных пятен»

а) Фиолетовый.

б) Вишнево-красный (карминовый).

в) Коричневый.

Ответ «б». Карбоксигемоглобин.

«Дифференциальная диагностика резаной и рубленой раны основывается на»

а) Длине раневого канала.

б) Наличии осаднения краев и повреждения костной ткани.

в) Количестве излившийся крови.

Ответ «б». Рубленая рана всегда имеет осаднение и часто повреждает кость, резаная — чистая и поверхностная.

Я прошел первую страницу. Перевернул лист. Взгляд метнулся на часы представителя. Прошло три минуты. Темп хороший, даже с запасом.

Тишину в пространстве нарушил влажный, булькающий хрип, перешедший в испуганный вскрик.

— Ах ты… ублюдок!

Все головы, как по команде, повернулись на звук.

В третьем ряду, справа от центра, творилось неладное.

Мужчина лет сорока, с залысинами и в очках, вскочил со своего места, опрокинув стул. Он прижимал ладонь к лицу, но сквозь пальцы обильным, густым потоком хлестала алая кровь. Она заливала его подбородок, рубашку, стол и, самое главное, бланк с ответами.

— Он… он… — мужчина захлебывался собственной кровью, тыча дрожащим пальцем в соседа слева — худощавого парня с абсолютно непроницаемым, каменным лицом. — Он жульничает! Он заставил сосуды в моем носу лопнуть! Он испортил мой бланк! Я требую сатисфакции! Выгоните его!

Зал ахнул.

Парень, на которого указывали, даже не поднял головы. Он продолжал спокойно, методично заполнять свой тест, словно происходящее его совершенно не касалось.

Я прищурился, активируя магическое зрение, и увидел.

От худощавого к пострадавшему тянулась тонкая, едва заметная багровая нить. Энергетический след от использования магии. Надо же, даже такое могу видеть. Это интересно.

Нить уже таяла, распадаясь в эфире, но ее остаточный фон был отчетливым. Судя по всему, этот тип каки-то образом заставил резко скакануть внутричерепное давления у мужчины, чтобы вызвать разрыв сосудов и, как следствие, кровоизлияние.

Магия крови? Или биокинез? Неважно. Важно то, что это было нападение.

Представитель министерства на кафедре даже бровью не повел. Он посмотрел на свои часы, потом перевел скучающий взгляд на окровавленного участника.

— Ваш бланк испорчен, — констатировал он голосом, в котором не было ни капли сочувствия. — Правила гласят: работа должна быть сдана в читаемом виде. Залитый биологическими жидкостями документ проверке не подлежит.

— Что? — мужчина опешил. Он убрал руку от лица, и кровь снова хлынула на пол. — Вы не слышите⁈ Он напал на меня! Это магия! Он…

— Вы выбываете, — перебил его чиновник, жестко отрубая все возражения. — Покиньте помещение.

Мужчина стоял, хватая ртом воздух, похожий на выброшенную на берег рыбу.