Мужчина стоял, хватая ртом воздух, похожий на выброшенную на берег рыбу. Вся его спесь, вся ярость моментально улетучились, сменившись ужасом осознания. Он проиграл. Не потому что был глуп, а потому что оказался не готов к нападению.

— Но… — прошептал он.

— Прошу вас, пройдите к выходу, — представитель сделал едва заметный жест рукой.

Боковые двери распахнулись. Двое дюжих охранников в форме вошли в зал, быстро поднялись по ступеням и подхватили пострадавшего под локти. Тот даже не сопротивлялся. Толстяка, обескураженного и все еще не верящего в такой внезапный поворот событий, поволокли к выходу. Кровь продолжала капать, оставляя за ним дорожку.

Двери закрылись.

В зале повисла мертвая тишина. Люди смотрели на пустой стул, на лужу крови, на невозмутимого парня, который, как ни в чем не бывало перевернул страницу своего теста.

Жульничество?..

Нет. Это не жульничество.

У меня холодок пробежал по спине. Значит, я оказался прав в своих самых мрачных предположениях.

Кажется, я попал в королевскую битву в белых халатах, где собрались не только лучшие врачи, но и маги, экстрасенсы, колдуны — назовите как хотите. Те, кто использует силу для достижения своих целей.

И организаторы это знают. Более того, они это поощряют.

— Хочу внести ясность, — снова подал голос представитель министерства.

Он обвел аудиторию взглядом.

— Многие из вас сейчас задаются вопросом справедливости произошедшего. Так вот. Если вы хотите списывать, использовать нестандартные методы или… мешать оппонентам — пожалуйста. Мы не в школе. Мы в реальном мире, где выживает сильнейший и хитрейший.

Он сделал паузу, прищурив взгляд.

— Но если хоть кого-то уличат за подобным — поймают за руку, зафиксируют явное нарушение протокола или использование запрещенных артефактов — последует немедленная дисквалификация. Умение скрыть свои действия — это тоже часть квалификации.

Я скрипнул зубами, сжимая ручку так, что пластик жалобно хрустнул.

Вот оно что.

«Не пойман — не вор». «Победителей не судят».

Это было мерзко и противоречиво.

— Еще один момент, — добавил чиновник, и его тон стал ледяным. — Никакого смертоубийства. Любое действие, повлекшее за собой смерть участника, карается каторгой на урановых рудниках. Без суда и следствия. Я не думаю, что кто-то из вас решится убить коллегу ради победы на олимпиаде, но озвучиваю это на всякий случай. Мы ищем таланты, а не маньяков.

Подло. Низко. Не по-дворянски.

Имперская олимпиада на глазах превращалась в гладиаторские бои, где вместо мечей и трезубцев использовались проклятия и ментальные удары.

А как же обычные люди? Дубов? Елизарова? Виктория?

Я бросил быстрый взгляд влево. Виктория сидела бледная, но сосредоточенная. Она что-то быстро писала, не поднимая головы. Поняла ли она, что произошло? Или списала на нервы и слабое здоровье соседа?

Дубов в центре зала замер, глядя на пятна крови. Его лицо потеряло краски.

Они в опасности. Любой урод с даром может сейчас остановить им сердце, вызвать диарею, ослепить или заставить забыть алфавит. И никто не вмешается, пока это не станет очевидным.

С другой стороны… а откуда мне знать, что Мария и Дмитрий не Одаренные? Они не говорили, а я и не спрашивал. А Виктория… кто знает, какие еще в ней есть скрытые таланты? Может, она вообще может временно укрепить свое тело, что ее никакой, прости господи, диареей не проймешь.

Поэтому сначала нужно защитить себя.

Если началась война, то нужно надевать броню.

«Гримуар», — позвал я мысленно. — «Слышишь меня?»

Ответ пришел мгновенно, четкий и ясный, словно книга ждала этого момента.