— Ну, если ты уверен…

Ашерон кивнул.

— Я уверен. Спасибо, — повторил он еще раз.

«Я такая дура. Так старалась, чтобы он получил хотя бы один подарок, и сама же все испортила своей же глупостью». От искренней любви, которой он почувствовал в ее словах, у Ашерона навернулись слезы на глазах. Его сестра действительно любила его… даже больше, чем он предполагал. Ашерон поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Ты значишь для меня все, Рисса. Ты же знаешь об этом, ведь, правда?

— Я люблю тебя, Ашерон. И надеюсь, что смогла сделать этот день особенным, каким ему, и положено быть. Это так несправедливо, что ты здесь один.

— Рисса!

Крика ее отца было достаточно, чтобы Ашерон посмотрел на дверь. Она нахмурилась. «Дорогие боги, да что такое с его глазами?» Ашерон отвел взгляд, испугавшись того, как могли выглядеть его глаза сейчас. Его тело было обычным, но вот что с его глазами? Его дверь открылась со стуком, а за ней был отец.

— Что ты здесь делаешь? Пора поднимать бокалы за твоего брата.

Она встала и гордо подняла голову.

— Я дарила подарок своему брату.

— Да как ты смеешь мне дерзить. Твое присутствие обязательно. Сейчас же.

— Иди Рисса, — выдохнул Ашерон, — ты нужна своему отцу.

«Ты безбожная шлюха». Ашерон засмеялся от мыслей короля. Если бы этот человек только знал… Безбожный — это единственное слово, которое уж никак к нему не подходило. К нему боги приходят даже из дерева. Король не шевелился, пока Рисса не прошла за него. Он стоял в дверях, вымещая в своем взгляде всю свою злобу на Ашерона.

— Ты наконец-то сдался называть меня своим отцом?

Ашерон пожал плечами.

— Поверь мне. Я знаю, что ты не мой отец. И я уверен, что твой сын ждет тебя внизу, чтобы услышать самые бесценные оды в свою честь.

Он должно быть пьян.

— А ты остаешься здесь.

— Не беспокойся. Я не намерен испоганить ваш праздник.

И тем не менее… Если бы его предыдущий план сработал, король бы уже оплакивал своего горячо любимого сына. «Мне следует избить ублюдка, конечно, когда все тут закончится. Самодовольное ничтожество…»

Король ушел и закрыл за собой дверь. Ашерон покачал головой, пытаясь очиститься от мыслей короля. Он взял подарок Риссы, чтобы изучить поближе. Как иронично, что она подарила это ему сегодня вечером. Как будто это его мама направила Риссу к этому подарку.

— Апостолос?

Он замер, когда услышал сомневающийся женский голос, который появлялся у него в голове столько раз за всю жизнь, а Ашерон думал, что сходит с ума.

— Мама?

— Мой малыш. Клянусь, я отомщу за тебя. Но мы должны быть осторожными. Ксиамара вернется и покажет тебе, как использовать твои силы. Не прибегай к ним пока, чтобы Архон не смог найти тебя. Пока прячься и, когда остальные прекратят плести свои интриги, она проведет тебя ко мне, и я сделаю все, чтобы тебя больше никто не обидел. Я клянусь своей жизнью.

Ашерон почувствовал легкое дуновение воздуха у себя на щеке, как нежное прикосновение, а потом все снова замерло. Стиснув зубы, Ашерон почувствовал, как боль заполнила его. Его мать любит его… Его настоящая мама. Он так отчаянно хотел увидеться с ней, хотел узнать, что значит почувствовать на себе такой взгляд своего родителя, каким король смотрит на Риссу и Стикса. С гордостью. С любовью. Я желанен. Более того, Артемиде больше никогда не придется стыдиться его. Если для богини было совсем неподобающе быть со шлюхой, то теперь нет ничего постыдного в том, чтобы быть с другим богом. Она сможет полюбить его открыто… Ашерону хотелось кричать от радости.