|
Вы.., вы необычайно смелы для своего возраст, дитя мое! - О, сударыня, это потому, что мне помогает бог, - просто ответила Коломба. - О каком боге вы изволите говорить, мадемуазель?.. А-а! Очевидно, речь идет о Марсе! - сказала герцогиня, иронически щурясь, как она привыкла это делать при дворе. - Я знаю только одного бога, сударыня. Бога доброго и милосердного, который заповедал богатым быть щедрыми, а великим - смиренными. И горе тем, кто не признает его, ибо настанет день, когда и он не признает их! - Превосходно, превосходно, мадемуазель! - воскликнула герцогиня. - Да и время сейчас вполне подходящее для проповедей. Я от души поздравила бы вас с талантом проповедницы, если бы не считала, что все это лишь наглая попытка приукрасить бесстыдство вашего поступка. - Я не собираюсь перед вами оправдываться, сударыня. Да и по какому праву можете вы обвинять меня? - слегка пожав плечами, но без раздражения возразила Коломба. - Вот когда меня спросит отец, я повинюсь ему с должным почтением. А если он станет меня бранить, постараюсь оправдаться. А до тех пор, герцогиня, разрешите мне молчать. - Понимаю, милочка! Вас раздражает мой голос. Вы предпочли бы остаться в одиночестве и помечтать о своем возлюбленном. Не так ли? - Никакой шум, даже самый неприятный, не помешает мне думать о нем сударыня, особенно если мой любимый в беде. - И вы осмеливаетесь открыто говорить о своей любви! - Вы, герцогиня, тоже любите его, но боитесь в этом сознаться. Вот и все различие между вами и мной, сударыня. - Дерзкая девчонка! - вырвалось у герцогини. - Кажется, она бросает мне вызов! - О нет! Что вы, сударыня! Это не вызов - простоя отвечаю на ваш вопрос; вы же сами принуждаете меня к этому. Оставьте меня наедине с моими мечтами, и я не стану мешать вашим замыслам. - Ну что ж, пеняй на себя, дитя мое! Раз ты считаешь себя достаточно сильной, чтобы бороться со мной, раз ты призналась мне в своей любви, признаюсь и я тебе, и не только в любви, но и в ненависти. Ты права: я люблю Асканио и ненавижу тебя! Да и к чему, в самом деле, мне лукавить? Ведь только тебе одной я могу сказать все, ибо тебе никто не поверит, что бы ты ни вздумала болтать обо мне. Да, я люблю Асканио! - Тогда мне жаль вас, сударыня, потому что Асканио любит меня. - Да, Асканио любит тебя. Что ж из этого! Я заставлю его разлюбить. Я обольщу его, а если моих чар окажется недостаточно, я пойду на ложь и даже на преступление. Слышишь? Недаром я Анна д'Эйли, герцогиня д'Этамп! - Асканио отдаст свое сердце лишь той, кто будет любить его по-настоящему. - Да вы послушайте только, что она говорит! - вскричала герцогиня, выведенная из себя самоуверенностью Коломбы. - Уж не думаете ли вы, милочка, что ваша любовь единственная в мире и не сравнима с любовью ни одной другой женщины? - Я не говорю этого, сударыня. Конечно, и другие женщины могут любить так же сильно, как я, но только не вы. - А что ты готова сделать во имя этой хваленой любви, которая, по-твоему, недоступна мне? Чем ты пожертвовала ради нее? Своим одиночеством и безвестностью? - Нет, сударыня, я пожертвовала своим покоем. - От чего ты отказалась ради нее? От нелепого брака с графом д'Орбеком? - Нет, сударыня, я отказалась повиноваться отцу. - Но что можешь ты дать своему возлюбленному? Славу, богатство, власть? - Нет, я просто постараюсь сделать его счастливым. |
