|
Вот почему мы и вынесли этот приговор. - Ничего не понимаю... - Дело в том, бездельник, что честное имя благородной девицы стоит тюремного заключения, а честное имя простой девушки - не больше двадцати парижских су. - Но это чудовищно! Отвратительно! - воскликнул Жак Обри. - А ну-ка, дружок, платите штраф и убирайтесь подобру-поздорову! - сказал судья. - Никакого штрафа я платить не буду и никуда отсюда не уйду! - Тогда придется позвать стражников и отправить вас в тюрьму, где вы будете сидеть, пока не уплатите штраф. - Только этого мне и надо! Судья вызвал стражников: - Отведите этого бездельника в тюрьму Отцов-кармелитов. - “Отцов-кармелитов”?! - воскликнул Жак. - А почему не в Шатле? - Потому что Шатле не долговая тюрьма, а королевская крепость. Поняли, дружок? И, чтобы туда попасть, надо совершить что-нибудь поважнее. Вам угодно в Шатле? Как бы не так! - Постойте, постойте... - запротестовал Жак. - Да постойте же, говорят вам! - В чем дело? - Если меня отправят не в Шатле, я согласен уплатить штраф. - Ну вот и хорошо; значит, не о чем больше толковать, - сказал судья и, обращаясь к стражникам, добавил: - Можете идти, молодой человек согласен уплатить. Стражники ушли, а Жак вынул из кошелька и положил перед судьей двадцать парижских су. - Сосчитайте, - велел судья секретарю. Секретарь опять изогнулся дугой, как мрачная, черная радуга, над заваленным бумагами столом и, не сходя с места, достал лежащие на нем деньги; казалось, он обладает способностью безгранично вытягиваться в длину. - Сумма верна, - сказал он, пересчитав. - В таком случае, отправляйтесь домой, бездельник, и освободите место для других: правосудие не может заниматься только вами. Идите, идите! Жак Обри и сам видел, что ему нечего больше здесь делать, и удалился в полном отчаянии. Глава 13 В которой Жак Обри поднимается до вершин поистине эпических "А любопытно знать... - размышлял школяр, выйдя из дворца Правосудия и машинально направляясь по Мельничному мосту в Шатле, - любопытно знать, как отнесется Жервеза к тому, что ее честь оценена в двадцать парижских су? Она скажет, что я разоткровенничался, сболтнул лишнее, и выцарапает мне глаза”. - Ба! Кого я вижу! Последний возглас относился к пажу того самого учтивого вельможи, которому Жак Обри поверял, как лучшему другу, свои сокровенные тайны. Мальчик стоял, прислонясь к парапету набережной, и забавлялся, подбрасывая в воздух камешки. - Вот так удача, черт возьми! - воскликнул школяр. - Мой безымянный друг пользуется, насколько я понимаю, достаточным влиянием при дворе, чтобы отправить меня в тюрьму. Само провидение посылает мне его пажа; мальчик скажет, где я могу отыскать своего друга. Ведь ни имени его, ни адреса я не знаю! И, желая поскорей воспользоваться тем, что он рассматривал как особую милость провидения, Жак Обри направился к пажу. Мальчик тоже узнал его; он сразу поймал все три камешка, заложил ногу за ногу и стал ждать Жака Обри с насмешливым видом, присущим всем членам корпорации, к которой он имел честь принадлежать. - Здравствуйте, господин паж! - еще издали крикнул Жак Обри. |
