|
Улыбающиеся взгляды Жака и судьи встретились, и школяр внезапно почувствовал такую симпатию к этому почтенному человеку, что чуть было не пожал ему руку. - Хе, хе, хе... Так это вы и есть тот самый молодой человек? - спросил судья, пристально глядя на вошедшего. - Признаться, да, мессер, - ответил Жак Обри. - Вы и впрямь как будто малый не промах, - продолжал судья. - А ну-ка, господин пострел, берите стул и садитесь. Жак уселся, положив ногу на ногу, и с довольным видом выпятил грудь. - Так! - потирая руки, произнес судья. - А ну-ка, господин секретарь, прочтите нам показания истицы. Секретарь встал и, изогнувшись над столом, без труда дотянулся благодаря своему непомерному росту до его противоположного конца, где и достал из груды папок дело Жака Обри. - Вот это дело, - произнес он. - Как имя истицы? - Жервеза-Пьеретта Попино, - прочел секретарь. - Она самая, - сказал Обри, утвердительно кивнув. - Несовершеннолетняя, - продолжал секретарь, - девятнадцати лет от роду. - Ну и ну! Несовершеннолетняя! - воскликнул Жак Обри. - Так записано с ее слов. - Бедняжка Жервеза! - пробормотал школяр. - Верно она сказала, что от смущения плела всякую чушь. Ведь сама же призналась мне, что ей двадцать два. И вот нате вам, девятнадцать! - Значит, ветрогон вы этакий, - сказал судья, - вас обвиняют в том, что вы обманули девушку... Вы признаете обвинение? - спросил судья. - Признаю, сударь, - решительно ответил Жак. - И это и любое другое. Я преступник, господин судья, и, пожалуйста, не церемоньтесь со мной. - Вот плут, вот бездельник! - проворчал судья добродушным тоном комедийного дядюшки. И, опустив на грудь свою большую круглую голову, он погрузился в глубокое раздумье. - Пишите, - проговорил он, встрепенувшись и подняв указательный палец. - Пишите, господин секретарь. “Принимая во внимание, что обвиняемый Жак Обри сознался в том, что лживыми обещаниями и заверениями в любви обманул девицу Жервезу-Пьеретту Попино, приговорить упомянутого Жака Обри к штрафу в двадцать парижских су и к уплате судебных издержек”. - А тюрьма? - спросил Жак. - Какая тюрьма? - ответил вопросом на вопрос судья. - Обыкновенная! Разве меня не посадят в тюрьму? - Нет. - И я не попаду, как Асканио, в Шатле? - А кто такой Асканио? - Ученик мастера Бенвенуто Челлини. - И что натворил этот ученик? - Обманул девушку. - Кого же именно? - Дочь парижского прево, мадемуазель Коломбу д'Эстурвиль. - Ну так что же? - Как - что? Я считаю приговор несправедливым. Мы оба совершили одно и то же преступление, так почему же его засадили в Шатле, а меня приговорили только к штрафу в двадцать парижских су? Да существует ли справедливость на этом свете? - Конечно, молодой человек, справедливость существует. Вот почему мы и вынесли этот приговор. - Ничего не понимаю... - Дело в том, бездельник, что честное имя благородной девицы стоит тюремного заключения, а честное имя простой девушки - не больше двадцати парижских су. |
