|
- Подумать только! - продолжала девушка. - Для воров, разбойников, мошенников законы существуют, а вот для таких негодяев, которые обманывают бедных девушек, никакого наказания не придумано! - И для них есть наказание, Жервеза. - Неужели? - А как же! Ведь несчастного Асканио посадили в Шатле за то, что он обманул Коломбу. - И хорошо сделали, - отвечала Жервеза. - Мне очень хотелось бы, чтобы и вы оказались там же. - Боже мой! Жервеза, да ведь того же самого хочу и я! - воскликнул школяр. - И, как я уже говорил, рассчитываю в этом деле на твою помощь. - На мою помощь? - Да. - Смейтесь, смейтесь, неблагодарный! - Жервеза, я говорю совершенно серьезно. Если бы только ты согласилась... - Согласилась?.. На что? - Да, если бы ты согласилась пожаловаться на меня в суд. - За что? - За то, что я тебя обманул. Но ты побоишься... - Я? - воскликнула Жервеза, обидевшись. - Побоюсь сказать правду? - Но ведь придется дать клятву. - Что ж тут такого? - И ты поклянешься, что я тебя обманул? - Да, да, да! Тысячу раз да! - Ну, тогда все в порядке! - сразу повеселел Жак Обри. - А я-то боялся, что ты не согласишься. Ведь клятва - вещь серьезная. - Хоть сейчас поклянусь, лишь бы вас поскорей засадить в Шатле, сударь! - Прекрасно! - Отправляйтесь к своему Асканио! - Превосходно! - Там у вас будет достаточно времени, чтобы вместе с ним покаяться в грехах. - О большем я и не мечтаю! - А где мне искать судью? - Во дворце Правосудия. - Сейчас же иду туда. - Идем вместе, Жервеза. - Да-да, вместе. И, надеюсь, наказание не заставит себя ждать. - Вот тебе моя рука, Жервеза, обопрись на нее, - сказал Жак Обри. - Идемте, сударь! И оба не спеша, так же как обычно ходили гулять по воскресеньям в Пре-о-Клер или на Монмартр, отправились во дворец Правосудия. Однако по мере приближения к храму Фемиды <Фемида (греч, миф.) - богиня правосудия.>, как высокопарно называл Жак здание парижского суда, Жервеза все больше замедляла шаг; добравшись туда, она еле взошла по лестнице, а у дверей судьи ноги вовсе отказались ей повиноваться, и девушка всей своей тяжестью повисла на руке школяра. - Ну что, крошка, струсила? - спросил Жак. - Ничуть, - ответила Жервеза. - Просто робею немного перед судьей. - А чего перед ним робеть? Такой же человек, как и все. - Да, но ведь придется ему все рассказывать... - Ну и расскажешь, велика важность! - И клятву придется давать. - Ну и дашь! - Жак, а ты вполне уверен, что обманул меня? - Черт возьми, разумеется! Не ты ли сама только что уверяла меня в этом? - Так-то оно так, но, знаешь, как ни странно, а вся эта история кажется мне сейчас совсем другой, чем дома. |
