|
- Убийство? - Ну что вы! - возмутился Жак при одной мысли о том, что его могут причислить к убийцам. - За кого только вы меня принимаете, дружище?! - Так, может быть, вы украли? - продолжал тюремщик. - Украл? Как бы не так! - Ну так что же вы сделали в конце концов? - нетерпеливо крикнул тюремщик. - Мало объявить себя преступником, надо сказать, какое ты совершил преступление. - Но если я сам заявляю, что перед вами стоит негодяй, мерзавец, которого надо колесовать, вздернуть на виселицу! - Преступление! Говорите, какое вы совершили преступление, - бесстрастно твердил тюремщик. - Какое, хотите вы знать? Хорошо. Я предал друга. - Ну, какое же это преступление? Прощайте, - ответил тюремщик и запер окошечко. - Не преступление? Друга-то обмануть - не преступление? Но что же это, по-вашему? И, схватив дверной молоток, Жак Обри принялся стучать еще сильнее. - Что там случилось? - послышался голос другого человека, только что подошедшего к воротам. - Да сумасшедший какой-то во что бы то ни стало хочет попасть в Шатле, - ответил сторож. - Ну, если это сумасшедший, его надо отправить в больницу, а не в тюрьму. - В больницу! - заорал Жак, удирая во все лопатки. - Нет, черт возьми! Я хочу именно в Шатле; больница мне совсем ни к чему. Пускай туда отправляют нищих и убогих. Ну скажите, слыханное ли дело, чтобы в больницу клали человека, у которого в кармане позвякивают тридцать парижских су? В больницу! Видали вы таких умников, как этот тюремщик, уверяющий, будто обмануть друга не преступление! Значит, попасть в тюрьму удостаивается лишь тот, кто убил или ограбил. Ого! Но если этого и не случилось, то вполне могло случиться... Ура, нашел! Вот мое преступление - я обманул Жервезу! И Жак Обри опрометью бросился к дому своей возлюбленной, молоденькой вышивальщицы, единым духом взбежал по лестнице, а в ней было не менее шестидесяти ступеней, и с разбегу влетел в комнату, где миловидная девушка в простеньком домашнем платье гладила кофточку. - Ах, сударь, - кокетливо вскрикнула она, - как вы напугали меня! - Жервеза, дорогая, - воскликнул Жак, пытаясь заключить ее в объятия, - ты должна меня спасти! - Погодите, погодите минутку, - заслоняясь наподобие щита утюгом, отвечала Жервеза. - Скажите-ка лучше, гуляка вы этакий, где вы пропадали целых три дня - Ну, я виноват, виноват, Жервеза! Но если бы ты знала, как я несчастен! И я люблю тебя. Видишь, попав в беду, я поспешил прямо к тебе. Разве это не лучшее доказательство любви? Повторяю, Жервеза, - ты должна меня спасти! - Так, так, понимаю: вы напились где-нибудь в кабачке и затеяли драку; а теперь вас разыскивают, чтобы упрятать в тюрьму. Вот вы и прибежали к своей покинутой Жервезе, чтобы просить у нее приюта и помощи. Нет, сударь, отправляйтесь в тюрьму и оставьте меня в покое! - Как раз этого-то я и добиваюсь, милая крошка! Я хочу в тюрьму, а негодяи сторожа меня не впускают. - Господи помилуй! Жак, да ты что, рехнулся? - тоном самого нежного участия спросила Жервеза. - Вот-вот, и они тоже говорят, что я рехнулся, и хотели даже упрятать меня в сумасшедший дом; а я во что бы то ни стало должен попасть в Шатле! - В Шатле? Но зачем, Жак? Шатле - ужасная тюрьма. Говорят, туда гораздо легче попасть, чем выйти оттуда. - И все-таки это необходимо! - воскликнул Жак. |
