А еще оператор поймал себя на том, что ему нравится общение с альтер эго. Ментальный интерфейс позволял перебрасываться репликами с ожившей оболочкой, даже не подключаясь к машине нейровыводами. В теории, Денису не требовалось возвращаться в каюту для патрулирования или боевого вылета. К таким вещам сложно привыкнуть.

Помещение, в котором собирался экипаж модуля, больше напоминало конференц-зал, а не кают-компанию. По инерции все вошли через выделенные линии, защищенные от внешнего воздействия, но руководство понимало, что эти меры предосторожности рассчитаны исключительно на азиатов. Вопросы цифровой безопасности взяли на себя спецы Технокомитета. Эти же ребята переоборудовали конструкт, сместив возвышение в центральную часть, а места для зрителей раскрутив концентрическими кругами чуть ли не к самому потолку… который стал куполообразным. На изогнутую поверхность транслировалось изображение с внешних камер, так что Денис видел реальные облака, проплывающие над океаном.

На сей раз единственным докладчиком был Двойка. Фишер, его помощники и офицерский состав расположились в зале. Там же рассредоточилась команда самого Двойки. Над подиумом развернулся плоский экран, наблюдаемый участниками совещания под любыми углами. Простенькая подпрограмма встраивала полотнище прямо в ментальный интерфейс зрителя, не заморачиваясь жесткой фиксацией объекта. Собственно, вся начинка конференц-зала была условностью, набор нолей и единичек. Персональная иллюзия для каждого приглашенного.

— Приветствую всех, кто пришел, — заговорил Двойка. Никаких усилителей, разумеется. Голос выводился прямо на слуховой нерв. — Сейчас вы узнаете об истинной цели нашего путешествия и причинах преследования «Чжэн Хэ». После этого я озвучу план моего непосредственного руководства. Если возникнут вопросы, я отвечу на них в меру своей компетенции. Предлагаю начать.

Никто не возражал.

— Сейчас я выведу на экран изображение объекта, который мы преследуем, — сообщил Двойка. — Внимание.

Белый квадрат обрел глубину и насыщенность. Картинка была очень качественной, сопоставимой по уровню с технологиями «Самсунга» в мире Дениса. Перед глазами оператора простиралась всё та же нескончаемая Атлантика, а на горизонте маячил силуэт корабля.

Наезд камеры.

Исследовательский корабль Конфедерации впечатлял. Не размерами, вовсе нет — масштабностью авианосец «Барракуд» превосходил всё, что Денис видел на Пустыре. Продуманностью и сложностью конструкционных решений. И еще чем-то неуловимым, ускользающим. Большинство судов на постапокалиптической Земле были переделанными — в полном соответствии с нуждами новых владельцев. Исключение составляли танкеры, сухогрузы, контейнеровозы — они выполняли те же функции, что и в довоенное время. Сохранились и пассажирские суда, но ходили они в организованных конвоях, присоединяясь к охраняемым нефтяным или газовым караванам. Дело в том, что перевозка пассажиров не окупала себя настолько, чтобы оплачивать услуги Независимых Армий. Военные корабли тоже практически не изменились. За малым исключением — все ракетные установки были демонтированы, а ядерные реакторы остановлены и выведены из употребления. Так что класс АПЛ перестал существовать. Но Денис не мог взять в толк, что послужило основой для «Чжэн Хэ». Складывалось ощущение, что это судно было спущено со стапелей сравнительно недавно. Иными словами — построено с нуля для выполнения конкретной задачи. Как вообще Комитет мог пропустить столь масштабные инженерные работы? Происходящее не укладывалось в голове.

Корабль чем-то напоминал крейсер из «Звездных войн» — равнобедренный треугольник с закрытыми палубами и выступами надстроек. В центре вспучивались куполообразные сооружения белого цвета — то ли радиолокационные башни, то ли еще что.